Первый Феникс

– Когда она была?..

– Внутри, на четвертом этаже.

– И слышал только ты?

Юра кивнул.

Несколько минут генерал внимательно вглядывался в юношу, хмуря брови.

– Что потом?

И Юра рассказал все настолько точно, насколько сам понимал. Про окровавленную комнату, плач девушки, сжавшейся в луже крови, про лица в отражении, которые он видел за своей спиной.

– Кого ты там видел? – резко прервал его генерал.

– Случайные лица, я не знаю их. – Он помнил о Марине, выглянувшей из дыма на мгновение, но что-то сжало его горло, не позволив сказать об этом.

– Хорошо, – кивнул Марсель, – продолжай.

Юра несколько раз открывал рот, собираясь начать, но слова не шли, мысли путались. Сложно описать то, чего не понимаешь сам.

– Потом я провалился. Туда.

Марсель вопросительно выгнул бровь, ожидая разъяснений.

– Или нет, не провалился, я… – Парень вскочил со стула и начал расхаживать по комнате, загребая широкой ладонью спутавшиеся волосы. – Меня…

Он вдруг остановился возле распахнутого окна и, бесцельно глядя на парк вокруг, поймал собственное воспоминание, облачив его в слова:

– Кто-то затащил меня внутрь.

Юра ждал насмешек, но генерал молчал.

– Он схватил меня за шею и дернул вперед, – продолжил Юра. – Секунда – и я… там.

– Где? – мягко, аккуратно.

– Там, – Юра пожал плечами, – без понятия, как назвать. Та сторона? Отражение? – он нахмурился. – Нет, просто… «там».

– Пусть будет сторона, – кивнул Марсель. – Что там?

– На той стороне… Тихо.

Жарко. Серо.

– Ты кого-то встретил? – он говорил терпеливо, не пытаясь при этом скрыть раздражение на лице и что-то, что человек, не знающий генерала Марселя, принял бы за тревогу.

– Тех, кто умер перед этим, – в мыслях добавил: «тех, кто вот-вот умер бы», – и феникса, – выдохнул Юра. – Я уверен, что это был феникс.

– Почему?

Тот лишь пожал плечами. Рассказать генералу все казалось ему правильным, но то, что он чувствовал «там» – это было его. Вообще все там было его – каждый вдох, каждый луч и каждая тень.

Возле машин скорой помощи он думал, что его тянет от того места, от крови и смерти. Но сейчас он уже отчетливо понимал, знал каким-то образом, что выталкивает его эта сторона, реальность, его выталкивает вся материя, создающая место, которое можно было бы назвать «здесь». Потому что они с этой материей отличаются, состоят из разных атомов, отталкивающихся друг от друга, и он притягивается к той серой тишине.