Кто кого

Она сказала, что я больше не увижу свою дочь… Ты вообще понял, о чем я тебе говорю? – вопросительно разведя руки в стороны, Леша ожидал, что вот сейчас на друга сойдет озарение.

– Я-то все понял. А ты в связи с этим решил сменить имидж и переодеться в бомжа?

– Мне не до твоих острот, – у Алексея было такое лицо, словно ему только что отвесили оплеуху.

– Я тебе уже сказал: надень что-нибудь нормальное и причешись хотя бы. Мы пойдем в кафе и все обсудим. Но если ты собираешься выйти из дома в этом прикиде, то я – пас.

Глаза Алексея налились кровью, он уже открыл было рот, но Влад его опередил. Он схватил его за плечи и направил к большому зеркалу, висевшему на стене. От увиденного Леха мгновенно протрезвел. На него смотрел человек с опухшим лицом и свалявшимися волосами. Спортивный костюм, в который он был одет, выглядел так, будто его только что вынули из помойного ведра.

– Я уже два месяца не видел Сашку, – Леша сел на край дивана и закрыл лицо руками.

Влад несколько секунд молчал.

Потом подошел к нему и тронул за плечо:

– Я все вижу и понимаю. Давай, братан, сходи в душ, переоденься, нам надо проветриться.

Джип несся по горной дороге, оставляя внизу вечерний город. Свежий воздух врывался в открытое окно, наполняя машину запахами приближающейся зимы. Не смотря на то, что сегодня было довольно тепло, и, по всей видимости, недавний ливень еще не означал окончательного похолодания, этот запах снега, который выпадет, может быть, еще только через месяц, ни с чем нельзя было перепутать.

Нет, не поехали они в кафе. Когда случается что-то неприятное, и ситуация выходит из-под контроля, самое лучшее – попытаться посмотреть на нее отстраненно. А чтобы поймать нужный настрой, необходимо в буквальном смысле со стороны понаблюдать… Вот как сейчас. Они стояли, вглядываясь в город, вернее, в море огней, которое плескалось внизу, дышало, жило своей жизнью и не обращало на них никакого внимания.

– Я звонил неделю назад, Сашка взяла трубку… Не знаю, как получилось, может… эта была в ванной.

У меня было пять минут, чтобы поговорить с дочей. Она сказала, что соскучилась и хочет, чтобы мы пошли в парк. Рассказала мне про то, что в садике злая воспитательница отругала ее, – Алексей улыбнулся и крепко сжал кулаки. – Спросила, почему я не приезжаю. А потом сказала: «Пап… – его подбородок задрожал, – ты меня больше не любишь?» – он помолчал, пытаясь справиться с непослушным голосом.