Призрак Северной башни

Для него существовал только один способ избавиться от тревоги – он рисовал.

Линия за линией, один штрих за другим. И на бумаге рождалась Джо, укутанная в серый свитер, с сережками – капельками и с кофе в руках. Прекрасная Джо, чей взгляд согревал его холодными утрами в школе, пусть Квентин не признавался в этом даже самому себе.

Стрелка часов медленно двигалась вперед, тишину в комнате нарушали только скрип карандаша да дыхание Баки – тот спал, скрутившись калачиком в кровати Квентина и подергивая лапками во сне.

Квентин выводил деревья на заднем фоне рисунка, когда карандаш выпал из его пальцев, а голова опустилась на стол. Он заснул.

И оказался у ступеней высокого замка. Его прочные стены, сложенные из серого камня и покрытые зеленым мхом, защищали от любого незваного гостя, но при этом массивные деревянные двери с вырезанными на них львами были открыты. Внутрь задувал холодный ветер, принося с собой в просторный холл шуршащие желтые листья.

Квентин взошел по ступеням и оказался внутри.

Квентин поежился, скорее от мрачной атмосферы, чем от холода, и двинулся вглубь замка.

Некоторые стены изнутри были оплетены плющом, чьи корни въедались в камень. Некогда красивые многоуровневые люстры валялись на полу, разбитые и искореженные временем. Балки, на которых держался потолок, были усеяны висящими вниз головой летучими мышами.

Квентин тихо ступал босиком по каменному полу, стараясь не тревожить прошлое, витавшее по здешним коридорам. Он шел дальше, поднимаясь по крутым лестницам, чьи ступени местами были обрушены. В воздухе парил запах сырости и плесени, каменная стена под пальцами Квентина была холодной и влажной.

Все было слишком реальным, чтобы быть сном.

Квентин поднялся на самую высокую башню, куда его влекла неведомая ему сила, и отворил дверь.

Позолоченные подсвечники хаотично валялись на полу, кровать, стоявшая в центре комнаты, была разломана, а ткани, некогда покрывавшие ее, разодраны и раскиданы вокруг. У изножья кровати стоял старый большой сундук, с опрокинутой крышкой. Внутри он был пуст, а его углы облюбовали пауки. Деревянная резная мебель почернела от времени и сырости, и рисунки, вырезанные на дверцах, были неузнаваемы.