Академия оборотней. Тайны ордена

– Да, – последовал короткий ответ, и пришедший отодвинул второй стул, на котором и разместился. Он так же, как и Самуиль сел лицом к широкому окну, чтобы проводить свой тяжёлый, но такой результативный день. А впрочем, все последние дни были тяжёлыми. Слишком много всего успело произойти.

– Объединённые Империи дали свой ответ? – лениво поинтересовался Тёмный, продолжая смотреть на уходящее солнце, пытаясь ухватить ещё хоть пару мгновений.

– От их лица выступает канцлер. Он прибудет к нам в скором времени.

– Он прибудет, чтобы проследить и останется для контроля. Ответ вы уже получили, – не спрашивал, утверждал Самуиль. Он слишком хорошо знал предполагаемые шаги. Аналитический склад ума уже давно разобрал по кирпичикам возможные варианты развития событий.

– Верно, – ни капли удивления в голосе гостя. Он прекрасно знал с кем ведёт беседу. – Нас ждут перемены.

Гость тяжело откинулся на спинку стула, вместе с Тёмным провожая взглядом алое солнце, от которого виднелась уже совсем крохотная полоска.

Мужчины помолчали, устремляя всё своё внимание на красно-багровые оттенки меж острых горных вершин. Солнце ушло, унося с собой яркие краски с неба и свет. На место дневного светилы выходила тёмная ночь, осыпая небо яркими звёздами. Луна ещё не показалась, но оба мужчины чувствовали её. Знали, что она совсем скоро взойдёт на свой престол и будет править… всю эту долгую и тёмную ночь.

– Ты не рад этому… Аррон? – первым нарушил тишину член ордена.

– Вы убийцы, – припечатал куратор Академии оборотней.

– И это говоришь мне ты? – лёгкая нотка смеха послышалась в голосе Самуиля. – Бывший военный и наёмник, один из самых опасных оборотней, оставивший такой кровавый след в своей карьере.

– Я не убивал оборотней ради экспериментов и выведения элиты. Я не убивал путём ритуала изъятия оборотнической силы, оставляя пустую оболочку после страшной, немыслимой боли и смерти, – резкий поворот головы и звериные глаза Аррона впились в члена Тёмного ордена.

Самуиль поджал губы, глядя в наполненные ненавистью и звериной злостью глаза Гроутена. Он устрашал. Даже Самуиля устрашал. Ярость, мощь этого зверя заставляла по настоящему опасаться и… восхищяться. Моргнув, Аррон усмирил свои бушевавшие чувства, он вновь смотрел не выдавая эмоций, и Самуиль в очередной раз восхитился невероятному самоконтролю.