Жон-Дуанский список Ушкиной

Уставший и довольный Витька сдал работу и убежал по своим суматошным подростковым делам, забыв Ловца, которого Марья Ивановна аккуратно прикрыла классным журналом…

Разглядывая эту неказистую дешёвую игрушку, уставшая женщина размышляла о Витькиных тараканах, о детстве и о коте Тарасе, который тоже вполне мог бы сойти за Ловца. О незаполненном журнале и родительском собрании думать не хотелось…

Часы-вымя

Часы всегда показывали 18.35. На циферблате этих чудесных часиков цифры и числа отсутствовали, а на месте оных были мелкие портретики писателей и поэтов, которым в 2018 году случился юбилей, но их оказалось мало, поэтому добавили тех, у кого круглая дата кончины.

Марья Ивановна философски взирала на этот хоровод, иногда вспоминая, как созидали их несколько инициативных учеников её класса. В тот год руководство посетила креативная идея, чтобы каждый класс был украшен часами в стиле предмета, преподаваемого в этом кабинете… Годом ранее, когда ручонки учеников её класса были ещё в зачаточной стадии умений, Марья Ивановна самостоятельно колдовала над рождественским венком, изображающим пятистопный амфибрахий (в частной школе классное руководство осуществлялось с начальной школы).

Дети быстро растут, и вот накануне 2018 года уже она вместе с инициативной группой ваяла литературные часы!

Задумка была шикарная: циферблат украсить выдающимися ликами, а низ часов украсить голубоватыми сосульками из монтажной пены. В воображении рисовалось именно так: изящно, утончённо, изысканно, как и подобает «Кабинету изящной словесности» (именно такая табличка со дня основания школы именовала кабинет Марьи Ивановны).

Началось с того, что заготовка оказалась небольшой, и портретики помещались как-то неаккуратно. Решено было «состарить» их зажигалкой, отчего некоторых ожидало безвременное аутодафе, поэтому приходилось снова и снова печатать светлые лики юбиляров. Дети почти никого не знали и поминутно переспрашивали: кто есть кто. Было решено приделать малюсенькие таблички под каждым из портретов с фамилией, именем, отчеством и годами жизни.

Естественно, три-четыре раза таблички были перепутаны, и Вольтер в кучерявом парике становился поэтом Гумилёвым… Кого не могли запомнить, называли по внешним признакам: Человек в шляпе, Кучерявый, Бородач, Усач, Злой дядька, Очкастый… Долго совещались, по какому принципу организовать последовательность. В итоге решили – по хронологии, уходящей в глубь времён.