Лабиринты прошлого

``Песня песней” (Библия. Ветхий Завет): “Да лобзает он меня лобзанием уст своих! Ибо ласки твои лучше вина. …Он ввел меня в дом пира, и знамя его надо мною – любовь. Подкрепите меня вином, освежите меня яблоками, ибо я изнемогаю от любви. … Возлюбленной мой бел и румян, лучше десяти тысяч других. … Положи меня, как печать, на сердце твое, как перстень, на руку твою: ибо крепка, как смерть, любовь; люта, как преисподняя, ревность… Большие воды не могут потушить любовь, и реки не зальют ее. Если кто давал все богатства дома своего за любовь, то он отвергнут был бы с презрением».

Биневский несколько раз прочитал послание. Это был почерк Полины, и листок из тетрадки такой же. Где же «то» письмо? Мистика какая-то. Пот выступил на его лбу.

Сначала он еще раз перетряс все документы в сейфе, потом стал тщательно вспоминать, как он вырвал письмо из рук Германа. Мрачные мысли закрутились в голове Биневского: «Герман вряд ли мог бы подменить конверты, что он фокусник. Если даже конверт у него, и он всё знает; но этого не может быть, Герман бы выдал себя, слишком он эмоционален.

Александр Михайлович быстро скинул белый халат и вышел из своего кабинета. «Домой, срочно домой», – повторял он про себя.

***

Дверь открыла домработница Биневских – Мария Николаевна. Это была невысокая немолодая женщина, очень простой наружности, в красных тапочках с огромными желтыми бамбушками (подарок любимого племянника на Новый год), в скромном сером платье и фартуке с изображением веселого розового поросенка, это уже был презент Германа на Восьмое Марта.

Она поприветствовала Александра Михайловича. Биневский услышал, какой-то не понятный стук из соседней комнаты.

– Мария Николаевна, у нас слесарь работает? – Спросил он.

– Нет, это Кирилл Александрович гимнастикой занимается. Он туда-сюда тягает железку, этот, ой, склероз, то есть шест с блинчиками, вот и стучит. – Ответила она.

– Штангу, что ли? – Анализируя сказанное, произнес академик.

– Угу, и Герман у себя, – добавила она.

Биневский зашел в комнату старшего сына. Кирилл лежал на полу и время от времени то поднимал, то опускал небольшую штангу. Отец посмотрел на сына. Кирилл часто пропадал, потом снова появлялся, в этот раз его не было месяц.

– Кирилл, у тебя все нормально? – Спросил он.

– Нормально, отец. Я пока дома поживу. Ага?

Биневский кивнул и решил заглянуть к Герману. Тот слушал в наушниках музыку и пилил ногти.