Линии жизни

Как когда-то, более ста лет назад, гром пушек сотрясал сельцо Бородино… Дух не мог поверить в происходящее: люди-человеки, толпившиеся у памятника Багратиону, взрывали монумент!

Богдан заметался в ужасе по полю: «Что делать! Горе-горькое, не уберёг Святыню! Что же это делается?»

Взорвали памятник. Это были позорные для истории 1930-е годы. Мундир царского генерала необразованные мужики-рабочие повесили на ограде памятника, а его останки попросту выбросили. Ходили слухи, что в ту же ночь кости собрал деревенский сторож и некая монахиня или, по другой версии, местная учительница.

Найденные останки они захоронили в деревянном ящике. Местоположение этой тайной могилы, если она действительно существует, неизвестно.

Конечно, не обошлось без Богдана! Поняв, что сохранить памятник ему не удастся, он направился к полоумному Федьке-сторожу, с которым они часто при полной луне по ночам читали вместе наизусть стихи Пушкина. Федька тоже был поэт, поэтому Богдана Коноплёва видел и понимал. Вместе они собрали сколько успели тех многострадальных косточек и отнесли к Лидии Михайловне, которая до революции, действительно, была монахиней, а сейчас учила сельских ребятишек литературе.

Конечно, страшно было и ей, и Федьке-полоумному, и даже Богдашке – духу бесплотному! А кому же было не страшно в позорные 1930-е годы в многострадальной России?

…………………………………..

На берегу речки Колочи, там, где впадает в неё ручеёк Стонец, печальный дух Богдашки Коноплёва в памятные августовские дни вновь не находил себе места, не знал покоя.

Опять услыхал он знакомые страшные раскаты боевых орудий. Что ж это такое в мире человеческом? Был конец августа1941 года, немцы подступали к Москве-матушке.

«Стеречь пост, чего бы это ни стоило!» – решил Богдан. И тут ему показалось, что он, словно снова провалился в сон! Над ним наклонился невысокий юноша в пилотке с пятиконечной звёздочкой с большими печальными глазами, носом «пуговкой», прекрасными усами, доброй улыбкой из-под которой степенно так речь лилась:

– Сельцо это моё.

Детство здесь прошло. Вернусь сюда обязательно!

– Денис Васильевич, ты что ли? Или обознался я?

– Да, мил друг. Денисом меня звать. Только не Васильевич, а просто Васильев. Здесь я родился, неподалёку. Ты не помнишь меня, наверно. Я у Лидии Михайловны учился. Мне одному она тогда тайну доверила, кто помог останки Багратиона сохранить.

– Как же не помнить, всё помню, Дениска, милый ты мой! – Расчувствовался Богдан.