Тайна рода

Я до сих пор его храню, – он вытащил из кармана брюк крестик, посмотрел на него и продолжил: – Как память о той юной и беззащитной особе, которой ты была.

– Ты догнал меня возле входа в храм и сказал, что это не больно. Я лишь успела увидеть твои налитые кровью глаза, и по телу пробежала дрожь, а в конце – ощущение холода и страха.

Камилла произнесла эти слова тихо и безнадёжно, как будто пережила тот момент вновь. Она застыла на месте как каменная скульптура. Этот момент у Димитрия был самым любимым в рассказе.

– А через пару часов ты осушила собственного возлюбленного! Как там его звали?

– Карл! Он был священником, а не моим возлюбленным! И другом.

Её взгляд переместился в дальний угол комнаты, в котором, кроме паутины, ничего не было. Она старалась не встречаться взглядом с Димитрием, чтобы не доставлять ему удовольствия своей болью.

– Ой, ну не нужно так печально. Ты, вообще, должна меня благодарить за то, что прожила великолепных 119 лет на этом свете.

Димитрий скорчил гримасу, когда представил Камиллу старой, в морщинах, бредущей по улице, сгорбленной и с тростью в руках.

– Представляешь себя с седыми волосами, вся такая сморщенная. А сейчас взгляни на себя! Ты – красотка, твои великолепные русые волосы переливаются на солнце, а на твоём белом личике нет ни единой морщинки. И, тем более, никаких прыщей!

– А за то, что ты принудил меня убить наших родителей, я тоже обязана тебя благодарить?

– Они желали сжечь нас живьём на костре! А ты до сих пор испытываешь вину за их смерть? Да, сложный случай.

Он представил, что у него в руке спелое сочное яблоко, которое он надкусывает, и его аромат разносится по всей комнате. Камилла сделала вид, что не заметила эту жалкую пародию, и продолжила:

– Ты внушил мне, чтобы я убивала их мучительно и долго. И при этом я осознавала, что делаю.

Камилла развернулась и медленно направилась к выходу. Её походка была уверенной, а лицо исказилось от злости. Она знала, что скоро покончит с братом навсегда.

– Камилла, ты же знаешь, что я скоро выберусь отсюда! Через два месяца будет ровно 100 лет, и заклятие больше не будет действовать.

Его лицо расплылось в ухмылке, а во мраке были видны его белые клыки.