Соули. В объятиях мечты

По совести, мне следовало предупредить, что знакома с преступником, которого обсуждают в моем присутствии. Я повела себя некрасиво, даже неприлично. Но я не жалею.

– Господин капитан, – продолжал Центрус, – вы должны понимать, этот разговор состоялся лишь потому, что ваша сестричка уже все выведала. Если б не она, я бы отказал, несмотря на распоряжение короля. Потому что вторая причина, по которой я не хочу привлекать ваше подразделение к поимке отступника, заключается в том, что…

– Линар, – глухо выдохнул брат.

Он был бледен, черты лица заострились.

– Да, именно так, – пробормотал архимаг. – Мы именно Линара ищем.

Теперь на меня смотрели все, только взгляды очень разными были. В глазах Рэйса застыло любопытство, Центрус демонстрировал укор, а Милан глядел с недоумением.

– Соули, почему он так поступил? – спросил такой далекий, но такой родной мужчина.

– Не знаю.

В наступившей тишине мне стало до того неуютно, что захотелось вскочить и убежать. Просто… я вдруг почувствовала себя очень виноватой.

Может быть, если бы я не сдалась тогда, если бы докопалась до правды, выяснила у Линара причину его обиды, все бы сложилось иначе?

– Почему вы говорите, что вторая причина во мне? – Голос Милана звучал глухо. – Сомневаетесь в моем профессионализме?

– Нет. Просто не хочу ставить тебя перед столь неприятным выбором. Ты, может, и несносный, но единственный в вашей конторке, с кем можно работать.

– Надо же, – горько усмехнулся брат. – Польщен.

И опять тишина, на сей раз зловещая.

А оборвал ее не кто иной, как герцог:

– Ладно, мы с Соули эту историю уже слышали, поэтому мы пойдем.

Рэйс поднялся, отвесил легкий поклон блондинистому коллеге и столь же небрежно попрощался с Миланом. Я вставать не торопилась…

– Иди, – шепнул брат. И добавил, обращаясь уже к Рэйсу: – Вы, как понимаю, в резиденции рода Даор остановитесь? Я буду навещать. Часто навещать!

– Ну разумеется, – ответил герцог. – Даже не сомневаюсь…

Глава 3

Помнится, два года назад наш досточтимый мэр ездил в столицу по делам.

И дочку свою – госпожу Вайю – брал. Ох, столько же было восторгов! Визгов, вздохов, эпитетов! Даже один счастливый обморок случился.

Белокурая Вайя неустанно нахваливала площади, восхищалась фонтанами и дворцами. Сорокой трещала о нарядах столичных дам, о выправке королевских гвардейцев, о мощенных голубоватым камнем улицах, о ярких витринах…

В свете этих рассказов родной Вайлес казался в лучшем случае выгребной ямой.