Путь долга и любви

Но это не выгорание, нет. Просто слабость. Впрочем, Эроситу такие подробности ни к чему.

– Значит, со слезами надо заканчивать, – сказал кутюрье уверенно.

– Уже.

Я впихнула ноги в принесённые Эроситом туфли, подняла волосы, изображая некое подобие высокой причёски, и покрутилась перед зеркалом. Как бы там ни было, а мне нравилось. Даже припухшие веки образ не портили.

– А что у нас с украшениями? – спросил красноволосый.

– На комоде саквояж, – откликнулась я.

Самый модный стилист столицы стрелой метнулся к комоду, завладел чёрным чемоданчиком.

Кажется, помощник ректора говорил, что госпожа комендант женского общежития сложила в саквояж всё самое ценное, но предметов, способных вызвать столь бурную реакцию Эросита, среди своих вещей не припоминала.

Я обернулась в желании понять, что именно взволновало мастера, и застыла каменным изваянием. Кутюрье держал в руках массивное колье, подаренное Киром.

– Убери эту гадость, – в моём голосе проявились брезгливые нотки. – А лучше…

– Только не говори, что мне следует его выбросить, – перебил Эросит.

Я чувствовала, что нарываюсь, но всё равно кивнула.

– Та-ак… и по какому поводу мы разбрасываемся такими вещами? – складывая руки на груди, вопросил красноволосый.

Объясняться с приятелем не хотелось, поэтому решила привести самый веский, с точки зрения девиц моего круга, аргумент:

– Эросит, это всего лишь аквамарины.

Реакция кутюрье была неожиданной – он совершенно искренне поперхнулся воздухом и не менее искренне закашлялся.

– Что? – выпалила я.

А в ответ услышала предельно возмущённое:

– Эмелис, ты в самом деле слепая или притворяешься? Какие аквамарины? Это голубые бриллианты!

Я откровенно выпала из реальности. Потом тряхнула головой и сделала недоверчивый шаг навстречу.

– Эросит, ты ведь шутишь, правда?

Стилист закатил глаза и тяжко вздохнул.

– Куколка, я понимаю, что ты предпочитаешь пыльные фолианты и прочую магическую муть.

– Меня уверяли, что это аквамарины… – процедила я и тут же пожалела о сказанном.

Просто глаза мастера Эросита блеснули таким любопытством, что мне откровенно поплохело. Ну всё, допроса не избежать.

– Эмелис, милая, подойди… – позвал красноволосый тихо.

Я сжала зубы и приблизилась.