Не дразни дракона

Злата и Мика запели дуэтом – скорее, завыли, но будем считать, что запели, – а я расслабилась и задрала голову, подставляя лицо лучам летнего солнца. Жизнь в деревне – штука своеобразная, но я ничуть не жалела, что оказалась здесь.

Вернее, сейчас не жалела, но ещё три недели назад очень хотелось подхватить свои пожитки и перебраться в какой-нибудь, пусть самый захудалый, но город. Просто ко всем этим сказкам и хороводам прилагался ну очень непростой быт.

Деревня в пятьдесят дворов, отхожее место на улице, совместное мытьё в бане два раза в неделю, ежедневные походы к колодцу за водой, а ещё изнурительные работы в поле и в огороде.

Но, невзирая на протесты моего непривычного к подобной жизни тела, и ещё более непривычного разума, я стиснула зубы и осталась. Есть у нас с папой одна общая черта – упрямство. Причём папины советники за глаза называют это упрямство ослиным, и какая-то доля истины в этом оскорбительном уточнении есть.

Отец упрям, как тысяча ослов! Как целое ослиное стадо! И именно поэтому я очутилась здесь, на краю цивилизации, на диете из пышного домашнего хлеба и парного молока.

Забралась в самую глубь, а потом… капелька ментальной магии, толика королевского дара, который позволяет упростить процесс влияния на подданных, немного личного обаяния, и вот я – Лина, жительница центральной Вектарии, которая покинула родной дом по каким-то неведомым и неинтересным местному населению причинам.

Милая девушка, которую приютила одинокая старушка, живущая на краю деревни. Ещё не своя, но и выгонять уже никто не собирается, а жена старосты даже присматривает для меня жениха.

Жених! Как много в этом слове! Собственно, именно грядущая свадьба стала причиной побега из родного дома.

Ситуация более чем банальна для девушки моего положения – отец решил устроить политический брак, отдать дочь монарху соседней, почти дружественной нам страны.

Я от радости не прыгала, но почти согласилась. Действительно была не против, но…

В какой-то момент отец сказал что-то не то, а я вспылила и ответила. Слово за слово, мы поругались, и пожелание превратилось в приказ.