Тяжкая ноша Капитолины

– Только взгляните! – торжественно произнёс он. – Это Кьянти, того же цвета, что и мой рубин. За удачу!

Они сомкнули бокалы, и вечер пообещал быть приятным. Парни забыли, или сделали вид, что забыли о том, что минуту назад были готовы ненавидеть друг друга. Они болтали о всякой ерунде, шутили и от души смеялись, и со стороны можно было сказать, что это три хороших друга, надёжных и преданных. И у них совсем не было проблем!

Глава четвёртая

Они сидели уже час, вино и еда были восхитительны, обстановка располагала к празднику, и у всех троих было вполне хорошее настроение.

– Ты обещал, что будет веселье! – Кай довольно улыбался. – Где же веселье, Паша?

– Всё обязательно будет, мой дорогой друг! – Павел лучился обаянием. – Скоро мы пойдём наверх, и ты назовёшь мне параметры своего веселья. Виски или коньяк? Брюнетка или блондинка? Всё будет исполнено!

– Ты неправильно рассуждаешь, Паш, – Игорь хлебнул ещё вина.

Они снова засмеялись. Внезапно их внимание привлёк необычный звук. Словно кто-то стучал маленьким железным молоточком. Парни обернулись. Через зал шла девушка. Высокая, тонкая, с очень белой кожей. У неё были прямые, густые, тёмные волосы. Разделённые пробором, они спускались ниже спины. Её щёки трогал лёгкий румянец. Серые глаза, в обрамлении длинных ресниц, смотрели строго и грустно. На ней было простое чёрное платье без рукавов, мерцавшее в свете свечей лёгким блеском.

– О! – Павел сделал фривольный жест рукой. – Она подходит для веселья, Кай? Без проблем, я договорюсь!

Кайрат пристально рассматривал девушку, словно хотел определиться: подходит или нет.

Девушка подняла крышку, легонько погладила клавиши, а потом взмахнула руками. Они, словно крылья, взметнулись вверх, и Игорь почувствовал, как у него замирает сердце.

– Прости, Кай! – громким шёпотом произнёс Пашка. – Перед весельем, придётся всё-таки хлебнуть классики.

Кай захихикал в ответ, но Игорь уже этого не слышал. Руки девушки коснулись клавиш, и полилась музыка. Она была широкой и яркой, как долина за окнами, Игорь не просто слышал её, он её видел. Его пальцы дрожали вместе с пальцами пианистки, он словно играл вместе с ней, но главное было не в этом. Он никогда не слышал подобного исполнения.