Любимая адептка его величества

Я не знала, что Вальтор оставил потомство.

– Никто не знал, – Филиния ответила жёстко.

Пару долгих минут благородные дамы таранили друг друга взглядами, а потом баронесса вдруг отступила. Со вздохом откинулась на спинку кресла, и заговорила вообще о другом:

– Ох, Филиния, можешь не верить, но я вспоминала тебя буквально вчера. Всё думала, думала… и тут ты. Да ещё с внучкой! Как хочешь, но мне видится в этом знак свыше.

Филиния сдержанно улыбнулась, а леди Ойла продолжила:

– Да ещё Академия… Моя младшенькая ведь тоже поступает в этом году.

Герцогиня явно помнила, но воспоминания были неприятными. Я видела, как по лицу бабушки пробежала ну очень нехорошая тень.

Баронесса же наоборот расцвела, хлебнула чаю и улыбнулась шире прежнего:

– Мы были такими молодыми! А занятия? А тренировки? Кстати, – тут леди Фитор тихо хрюкнула. – Помнишь тот первый, устроенный в Академии бал?

По лицу леди Сонтор пробежала новая тень, а Ойла наоборот приободрилась:

– Такие декорации были! Такая музыка! Столько лет прошло, а я до сих пор под впечатлением.

Филиния веселья не разделила и не ответила. Более того, мне почуялись этакие лучи зла, которые бабушка начала вдруг источать.

Гостья стрельнула глазками в меня, явно ожидая вопросов – любопытства, после которого она сможет продолжить рассказ, но я промолчала. А очень скоро стало ясно, что визит ядовитой аристократки не про меня.

Жертвой, по чью душу пришла леди Фитор, была всё-таки Филиния! Это её собирались если не уничтожить, то хотя бы уронить в грязь.

– Оу, какой же тогда скандал был, – так и не дождавшись вопросов, радостно воскликнула баронесса. – Как ты тогда напилась, Филиния, милая! Хи-хи, как вспомню до сих пор смешно. Тебя ведь все считали такой воспитанной умницей, а тут… – Баронесса подалась вперёд и понизила голос до громкого шёпота: – Помнишь, как тебя едва не стошнило на ректора?

Герцогиня Сонтор закаменела.

Баронесса же продолжала веселиться, причём преподнося всё не как оскорбление, а как некую забаву. Ситуацию, которая была так давно, что потеряла остроту, и над которой пора вдоволь похохотать.

Филиния позволила баронессе повеселиться, а потом сказала, явно напоминая о том, что змеюка знала и так:

– Я не пила в тот вечер. Расследование, назначенное после бала, доказало, что меня отравили.