Лорд, который влюбился. Тайный жених

Однако наносить ментальные удары подобной силы могут лишь драконы, а они в дела людей не вмешиваются, и я скорее поверю в то, что небо зелёное, то есть разумный вариант отпадает. Тут однозначно что-то другое, некий секрет.

Второе и не менее странное – ощущение оттока магии. Иных объяснений кроме татуировки опять-таки не имелось, но… Время и место снова не совпадали, а заклинание стазиса на первом курсе не изучают, оно вообще вне учебной программы Боевого факультета. Только на вопрос могла ли Эрика Тизар воспользоваться стазисом, я отвечал однозначное да.

Могла. Эрика достаточно сообразительна и трудолюбива, а заклинание не сложное. Там вся загвоздка в силе, но если Эрика воспользовалась моей…

Я в который раз скрипнул зубами, а потом хищно улыбнулся и прошептал:

– Ну, Эрика… зараза малолетняя!

Она воровала, причём осознанно, нагло и прямо у меня под носом. И намеренно называла свои «внезапные» скачки силы всплесками, и про период начала этих самых «всплесков» точно наврала!

Но если так, то почему её аура усилилась?

Увы, сопоставляя усиление ауры и ту запредельную боль, я неизменно приходил к мысли об одном из запрещённых ритуалов.

И всё хорошо, теория получалась стройной и информативной, но один элемент не вписывался – при чём тут Хранитель? Можно предположить, что его хотели ослабить, чтобы не засёк запрещённый ритуал, вот только… не многовато ли для какой-то девчонки? В смысле, зачем так стараться, чтобы даже не убить?

Нет, вероятность её смерти была высокой, но кинжалом в сердце проще.

Фыркая, я выключил душ и отёрся полотенцем. На ходу подсушивая волосы, перешёл в спальню и открыл шкаф. Через четверть часа уже стоял перед ректором Аларсом и убеждал расширить мои полномочия по части одной конкретной адептки, в том числе дать доступ в женское общежитие, чтобы мог пройти в её комнату.

– Рэйн, меня настораживает твоё рвение, – сказал Аларс скорее заинтригованно, чем строго.

Я пожал плечами.

– Столь пристальное внимание к Эрике Тизар не слишком законно, – напомнил тогда ректор.

– Понимаю. Но, во-первых, нам не обязательно распространяться о наших действиях, во-вторых, от этого может зависеть её жизнь.

– А мне кажется, что ты недоговариваешь, – хмыкнул ректор. Он всегда отличался неприятной проницательностью.

– Я сказал всё.