Фея желаний

Он смотрел так, что уже язык не поворачивался сказать, будто торгую обыкновенными предметами.

На меня новый начальник Департамента столичной стражи тоже поглядывал странно – уж слишком внимательно, словно старался прощупать с головы до ног.

И улыбался при этом до того непонятно, что в итоге я не выдержала, спросила нервно:

– Что?

– Да так, – он улыбнулся шире. – Люблю хорошеньких.

Это что? Комплимент?

Мысль о том, что ко мне подкатывают, на секунду ввергла в панику. Но я быстро очнулась и ощетинилась:

– Попрошу без фамильярностей!

Опять улыбнулся и… промолчал.

Я вспыхнула и, стремясь сменить тему, задала другой вопрос:

– Господин Грэм, а как давно вы прибыли в город?

– Да только что, – он подарил очередную сногсшибательную улыбку.

– Только приехали и сразу сюда? – удивилась и не поняла я.

Я напряглась неимоверно, а новый начальник Департамента стражи рассмеялся:

– Да расслабьтесь, мисс Ами, шучу.

Я не поняла, и мне объяснили:

– Прибыл целых два часа назад. Расквартировался поблизости и решил, пока есть время, прогуляться в ближайший квартал. Познакомиться с населением, пообщаться в неформальной обстановке, составить мнение.

Напряжение не ушло, но я задвинула его подальше.

– Ну и как? Составили?

Грэм в очередной раз продемонстрировал свою сияющую улыбку, а я опять-таки не выдержала, показательно закатила глаза.

Непробиваемый Эйнардс на это весело подмигнул.

И окончательно утвердилась в мысли, что мне он не нравится и вообще неприятен. Да, смазливый! Но самоуверенности на целый батальон.

Когда дверь закрылась, я выждала немного и подошла к витрине. Увидела, как Эйнардс входит в лавку оружейника, и облегчённо выдохнула. Наверное, у меня тоже что-то с самомнением – в какой-то момент показалось, будто новый назначенец явился исключительно ко мне.

Кофе к этому моменту остыл, пришлось сходить в прилегающую к торговому залу жилую часть и сварить новый. Ещё я достала из дальнего шкафчика другие, более вкусные конфеты – заесть кошмар.

А вернувшись на рабочее место, извлекла из прилавка объёмную коробку, в которую ссыпала записки горожанок, и, щёлкнув пальцами, подожгла всё это безобразие волшебным пламенем.