Фея желаний

Как теперь от счастья не умереть?

Раздражение усилилось и, учитывая фамильярность Грэма, я ответила тем же:

– Люби её, пожалуйста, от меня подальше.

Не обиделся. Вообще не задело!

– Не получится, Ами, – он нагло отщипнул от края. – Я, кажется, влип.

Глава 4

За что я не люблю мужчин? Объективно – причин много. Если перечислять все, язык отвалится. Если записать, получится сотня томов.

Они ужасны. Все. Но Грэм Эйнардс оказался ужасным в высшей степени!

Начать с того, что, невзирая на протесты, он всё-таки сожрал кусок пирога, а потом совершил ещё более оскорбительный поступок – попытался оплатить мой счёт.

Будто я немощная. Словно у меня ни рук, ни головы, ни собственного торгового дела за плечами. Будто я не я, а какая-то финтифлюшка продажная. Кокетка, ждущая милости от «сильных мира сего».

И если покушение на пирог я стерпела, то, когда Грэм вытащил кошелёк, у меня глаз задёргался. Шипение было ответом! Новоявленный начальник Департамента стражи, столкнувшись с такой реакцией, растерялся, а я сделала ход конём.

Подскочив, накинула плащ, схватила корзину и помчалась к стойке, за которой важно протирал кружки хозяин. Бросила ему две монеты, круто развернулась, и…

– Не понял, – бухнул Грэм.

Отвечать я не собиралась. Продолжать наше «свидание» – тем более. Независимая и решительная шагнула к двери, и всё чудесно, но в проёме меня поймали за локоть.

– Так, подожди.

Голос Эйнардса прозвучал сурово. И никаких больше улыбок, кстати. Лишь набежавшая на лицо нехорошая тень.

– Всего доброго, – отчеканила я, пытаясь выдернуть локоть из захвата.

Но освободиться не удалось. В ночную тьму я шагнула вместе с Грэмом, по ступенькам спустилась в его же компании.

Потом у меня отняли корзину, и в таком очень неприятном состоянии повели прочь от заведения. Причём направление выбрали занятное – мы шли именно в ту сторону, где находился мой дом.

Пять шагов, десять… Ночная тьма сгустилась, и я не выдержала:

– А ну прекрати! – сказала строго.

Остановилась, всё-таки вернула свободу своему локтю и потянулась за корзиной. А Грэм подался вперёд, чуть не тараня меня своей широкой грудью, и произнёс:

– Это ты прекрати.

Я не то чтоб растерялась, но для ответа нужен воздух, а его не было, и пока я вдыхала…

– Что происходит, Ами? Что за дела? Я какой-то кривой, пьяный, урод?

Пьяным он не был, хотя вином попахивал. Кривым и уродом тоже, но…

– При чём тут это?

– Да при том! – выпалил Грэм.