Академия Стихий. Танец Огня

 – Я понимаю, переезжать в другой мир страшно, но ты не хуже нас знаешь, какие это перспективы. Ведь дипломированных экономистов полно, а дипломированных магов – раз-два и обчелся. Тебе очень повезло, что тебя выбрали, нельзя упускать такую возможность.

С этими словами мама шагнула ко мне и крепко обняла.

Возмущение опять сменилось шоком. Я как завороженная посмотрела на маму, потом перевела взгляд на мужчину в алом балахоне. И когда заглянула в глаза цвета летнего неба, до меня вдруг дошло.

– Гипноз! – выдохнула я.

– Даша, прекращай! – возмущенно потребовал папа.

Но я прекратить не могла. Теперь, осознав, чем обосновано столь неадекватное поведение моих родителей и Вячеслава Сидоровича, я начала злиться.

– Вы, – вывернувшись из объятий мамы, прорычала я и изобличительно ткнула в него пальцем, – аферист! Кашпировский недоделанный! Девид Блейн!

– Эмиль фон Глун, – чеканно поправил мужчина и сложил руки на груди.

– Прекратите этот балаган! – потребовала я. – Немедленно!

Преподаватель какой-то там магии отрицательно покачал головой.

– Вы приняты на факультет Огня, Дарья Андреевна. Решение окончательное и обсуждению не подлежит. У нас не так много времени, – сообщил он. Потом отодвинул рукав и, взглянув на самые обычные наручные часы, добавил: – Вам лучше потратить его на прощание с родными, а не на споры со мной.

– Я не буду ни с кем прощаться, потому что я никуда не еду!

Лицо мужчины скривилось в кислой гримасе.

– Ну, как хотите.

В следующее мгновение мир перед глазами вспыхнул, и я потеряла сознание.

– Эмиль, ну зачем ты так? – прозвучал из темноты незнакомый скрипучий голос. – Неужели нельзя было решить вопрос помягче?

– Простите, господин ректор, но я не нанимался подтирать сопли нерадивым студенткам, – раздалось в ответ.

– Эмиль, но ведь девочка с Земли. Тебе хорошо известно, что там проблемы с магией. Неудивительно, что она испугалась.

– Вы могли отправить за ней кого-нибудь другого, – огрызнулся Эмиль, и я, наконец, вспомнила, где слышала это имя.

А еще осознала, что лежу и, резко распахнув глаза, села. Голова тут же закружилась, но дурнота не помешала увидеть знакомого аристократа в алой мантии и стоящего рядом с ним старика. На старике, кстати, был такой же балахон, только совершенно белый.

– О, вы очнулись, – сказал ректор и дружелюбно улыбнулся. – Как себя чувствуете? Голова не болит?

Голова не болела, но чувствовала я себя отвратительно.