Академия Стихий. Танец Огня

Больше всего это существо напоминало небольшой серый меховой шарик. Но чавкало так, будто питался целый слон или тигр саблезубый.

Страшно по-прежнему не было. Да и чего бояться, если у тебя в руках увесистая деревянная швабра?

– И как это понимать? – остановившись в шагах в пяти от стула, грозно вопросила я.

Чавканье резко прекратилось.

А потом оказалось, что у этого шарика есть ножки. Меховой клубочек приподнялся, медленно повернулся и посмотрел на меня такими большими, такими голодными и несчастными глазами… Что швабра как-то сама собой опустилась, а боевой запал исчез.

– И-и-и… – жалобно пропищало это чудо, и мое сердце окончательно растаяло.

Ну как на такое злиться?

– Ешь, – разрешила я. – Не бойся.

Шарик, кажется, не поверил. По крайней мере, возвращаться к бутербродам он не спешил. Чтобы успокоить неведому зверушку, я осторожно отступила. Потом вообще развернулась и пошла к ванной комнате, чтобы вернуть швабру на место. И только после этого в тишине чердака опять зазвучало чавканье, правда, не такое зверское, как раньше.

В общем, позавтракать на чердаке мне теперь не удастся. Ну ладно, схожу в столовую – что уж? В конце концов, если одежда не высохнет, можно одним только нижним бельем ограничиться. Балахон-то достаточно длинный, и не просвечивает. Только некомфортно будет в одних трусах, но где наша не пропадала?

Я поставила швабру к стене. Ручка швабры тихо стукнула о стену, а следом, заставив меня вздрогнуть, раздался еще один стук – в дверь моего убежища.

Гости? Но я никого не жду.

Стук повторился, уже более нетерпеливый и требовательный. Меховой комочек перестал чавкать, и я услышала его настороженное:

– И-и-и?

Черт, а, может, это у кого-то совесть проснулась? Может, эти ироды нашли для меня нормальную комнату? Ну или хотя бы вещи принесли?

Окрыленная надеждой, я расправила плечи и пошла открывать. Ну и что, что в одном полотенце! Стеснительность я как-нибудь переборю, а в остальном – не моя вина в отсутствии сменной одежды.

К двери я подошла в самом решительном настроении, но едва дернула за ручку, сердце испуганно сжалось. На пороге стоял рыжеволосый парень – тот самый, который первокурсников с потолка снимал. И мрачное выражение его лица не предвещало ничего хорошего.