Академия Стихий. Испытание Огня

Я вскинула бровь, а куратор продолжил:

– Даш, ну сама подумай. К нам вот-вот прибудет комиссия из Совета. И пусть причина их визита с тобой не связана, повышенного внимания тебе не избежать. Так неужели думаешь, будто они, узнав, с чего все это началось, не поймут, почему на самом деле ты еду из столовой носишь?

– Но остальные же не поняли.

Увы, аргумент не прошел.

– Я понял, – сообщил Глун хмуро. – И другие бы поняли, если бы им было до тебя хоть какое дело. Комиссии дело будет. А маги из Совета, поверь, не глупее меня.

Я шумно вздохнула. И, несмотря на бушующую в сердце злость, не смогла не признать – в словах куратора есть разумное зерно. Вот только проблему это не отменяет.

А Глун продолжил:

– Твир у тебя откормленный, пару недель без еды точно потерпит. А дольше комиссия не задержится.

По губам куратора скользнула легкая улыбка. Именно она придала словам Глуна несколько зловещий оттенок, в то время как интонации были очень спокойными.

И хотя умом я понимала – вот сейчас мне лучше промолчать, все-таки не удержалась:

– Откуда такая уверенность? В смысле, уверенность насчет комиссии?

Глун пожал плечами и не ответил.

– Что мне делать, лорд куратор? Я не могу позволить Кузе голодать, понимаете?

Я ждала чего угодно – насмешки, издевки, высокомерно задранного подбородка. Но Глун повел себя совсем иначе – он тяжело вздохнул и бросил взгляд на один из шкафов.

– Ладно, Дарья. Но…

Договорил он лишь после того, как поднялся, подошел к этому шкафу, прошептал какое-то заклинание – без него дверца, как я поняла, не открывалась, и достал оттуда… да-да, бутылку!

– …но хранить строго в пространственном кармане. И больше двух столовых ложек в день твиру не наливать.

После этого заявления Глун одарил меня еще одним странным взглядом и, подумав с секунду, выдвинул один из ящиков.

Я искренне растерялась, но бутылку с ложкой из рук куратора приняла. Правда, уточнить, что все это означает, не успела: едва открыла рот, раздался стук в дверь. Уверенный, громкий, настойчивый. И, что самое удивительное, вздрогнула от этого звука не только я.

Эмиль фон Глун круто развернулся, одновременно прикрывая глаза. Сразу после этого с его губ слетело какое-то слово.