Ночи златоцвета

Я осторожно тронула рисунок, потёрла его. Кожа была гладкой, цветок не исчезал.

– Знак не сотрётся. Это метка дракона. Он не тронул тебя, но показал, кого хочет получить. Ты пойдёшь, Велижана. Иначе дракон может сжечь селение. Маги сейчас направляют твой путь так, чтобы ты не могла с него отклониться.

Что ж, я понимаю селян. Мне всё равно придётся погибнуть – в логове дракона или горящем селении. А маги хотят жить дальше и мирно растить детей и внуков.

– Я пойду одна?

– Да, – мрачно подтвердил Наир.

Да, не стоит. Для всех, в том числе и для родителей, меня уже нет в живых. Отчуждение – это почти как погребение. Сейчас меня оплачут и забудут. И провожатый мне не нужен: к чему одному из магов рисковать жизнью, подходя к логову дракона. Усилия всех магов селения и так заставят меня прийти туда, куда нужно.

– Иди, – в голосе Наира прозвучали властные нотки.

Я молча отвернулась. Шаг, ещё шаг… Третий дался почти легко.

Идти два дня. Без еды, без воды и босиком. Любая вещь, какую я взяла бы из дома или со двора, могла уменьшить силу обряда отчуждения. Я шла по пустой улочке, а далеко позади всё так же назойливо звенел колокольчик. Теперь я знала: это не пастух созывает стадо. Звон сопровождает обряд отчуждения – вечного изгнания, признания меня мёртвой для селения.

Говорят, кто у сон-дерева уснёт, тот судьбу переломить сможет. Видит Всевышний, не о таком переломе я мечтала, не такой судьбы ждала. Взгляд постоянно обращался к небу: не летит ли за мной красный дракон? Или он дождётся, пока я сама приду к скалам?

Ноги с трудом ступали по тропе. Совсем недавно я мчалась по ней, чтобы предупредить всех об опасности. Толк с меня всё-таки есть: я – та, кого не слишком жаль отправить на позорную смерть.

Получается, ночью дракон был совсем близко. Он спускался на землю, смотрел на меня спящую, поставил мне на руку метку – а я даже не почувствовала его рядом. Сильны чары сон-дерева для человека, но дракону они нипочём. Не магия ли красного дракона высушила росу и согрела траву подо мной? Ему ведь ни к чему простуженная жертва.

Вот и сон-дерево. Белые цветы сомкнули лепестки при свете дня. Я смахнула слезинку и прижалась к гладкому стволу.