Девушка со стаканом самбуки

Когда становишься взрослой, понимаешь, что мечтать уже бесполезно.

Втыкаю наушники и иду дальше. В голове играет фортепиано, я иду и понимаю, что все люди живут одинаково, в сущности, они все одиноки, не важно, сколько человеческих тел их окружает.

Теперь я сижу с сыном и племянницей Анны Сергеевны, так как сама Анна ушла гулять со своей сестрой из Таганрога. И пока они напивались в баре, мы с детьми съели по пицце, посмотрели «Человека-паука» и даже поиграли в прятки. После чего меня попросили сделать охладительные напитки.

И вот, я разливаю сок по стаканам, а маленькая Даша спрашиваем меня:

– У тебя есть принц? Тетя Аня сказала, что у тебя есть принц.

– Ну… – замялась я.

– Ты ведь красивая, а у всех красивых девушек есть принцы.

И откуда такая уверенность, что я – красивая. Никогда себя такой не считала. Я – нормальная, по-моему это куда лучше. А количество принцев от красоты не зависит. Но ребенку этого знать рановато, поэтому говорю просто:

– Есть.

И глупа этим я, потому что Даша сразу же интересуется, где он, как он выглядит и какого дракона убил.

Нашему разговору сильно удивлен Ваня, Анин сын:

– Мама сказала, что ты – феминимистка.

– Это что такое? – округляет глаза Даша.

– Которая не любит мужчин, – с умным видом объясняет Ваня.

– Не совсем верное толкование, – примечаю я, – Я вполне люблю мужчин, особенно таких хорошеньких, как ты.

Пришлось защекотать детей, иначе разговор принял бы просветительский характер.

Рано еще знать маленькой и хорошенькой девочке о том, какие порою мужики-козлы, при таком разговоре сок – не питье, тут вино надо, а если рассказ приобретает сопливый оборот, то без водки вообще не обойтись.

Отправив детей к телевизору, наконец, позволяю себе немного расслабиться, захожу в кабинет Анны Сергеевны и по-барски так распластываюсь на софе а-ля 19 век, которая выглядит довольно дряхленько. На сей момент мне все равно, сколько ей лет, поскольку мои кости хрустят громче, чем ножки этой старой софы.

Мой мобильник звонит на кухне, это сильно огорчает меня, но я соскребываю свое тело с блаженного места и иду, меня зовет причудливый голос Иена Кертиса. Честно, не знаю, почему я именно его поставила на рингтон, накатило что-то.

Возвращаясь от музыкантов к звонку. Трубка лежит рядом с мойкой, вибрирует, причем вибрирует-то в сторону раковины, медленно подползая к краю. Бац! Мой сотовый среди тарелок и воды.