О чем молчат легенды. Закат проклятого ордена

 – Как только с ней увижусь, сразу же возвращаюсь назад! Вы ведь, кажется, не имеете права удерживать кого-либо силой?

– Никто тебя не держит, – устало сказал Вильгельм. – Но и не гонит. Решать только тебе. Поговори с Лилией, подумай хорошо, другого шанса так просто уйти от Грарга у тебя может не быть. Ты вернулась к своему состоянию до брака с Гербертом, не приложив никаких усилий, без каких-либо мучений, лёгкая слабость не в счет. Тебе не придётся искупать свою службу Граргу, тебе всё уже простилось. Подумай об этом, пока ты здесь.

– Ваша дорога может не выпустить меня отсюда? – с тревогой спросила я.

– Вика, ты вправе уйти хоть сейчас, – спокойно объяснил Мартин. – Тебе всего лишь предложили подумать.

Я кивнула. О чём тут вообще думать? Да, меня тянуло на светящуюся дорогу, да, мне не пришлось бы мучиться и бредить, если бы я тут осталась. И признаюсь самой себе, пока что мне здесь нравится. Но Герберт-то переходить не собирается! А потому я должна вернуться к нему, как только поговорю с Лилей.

Вильгельм и Мартин провели меня по дорожке мимо крепких деревянных и каменных домов к стоящей отдельно бревенчатой постройке с настежь распахнутой дверью. Пока мы шли, я не увидела ни одного человека.

– Я думала, что здесь больше народу.

– Почти все сейчас празднуют у храма, – сказал Мартин. – Мы веками ждали возвращения изумруда святого Грааля.

– И что оно вам даст? – хмыкнула я.

– По пророчествам, после того как изумруд будет вставлен на своё место в святом Граале, Грарг падёт, – ответил Вильгельм.

– Прямо сегодня? – я не скрывала иронии.

– Нет. Это может произойти завтра или через несколько лет. Главное, что распад тёмного ордена уже предрешён, – серьезно ответил Мартин.

– Не думал, что это произойдёт такой ценой, – в голосе Вильгельма прозвучала боль.

– Увы, – тяжко вздохнул Мартин.

– Вы о ком? – бесцеремонно перебила я.

– О Синичке, – сказал Вильгельм. – Мы не нашли даже тела. Может, ты знаешь, что произошло в лесу после ухода Лилии?

– Какого ещё тела? – возмутилась я. – Она жива!

Я рассказывала Вильгельму всё, что знаю, глядя, как отражается смена чувств на его лице.