О чем молчат легенды. Двуликий. Отступник

Кстати, можешь даже показать или увидеть картину из прошлого, если посмотришь кому-то из нас в глаза. Ты быстро привыкнешь к такому общению. Это гораздо удобнее, чем оглашать окрестности воем. Давненько лес Грарга не слыхивал подобных концертов!

Оба расхохотались в голос.

Скажи мне кто всего два дня назад, что оборотни существуют, могут по-человечески говорить и смеяться, да ещё и владеют телепатией – точно принял бы за психа!

Ну почему, почему это произошло именно со мной? Вот бы моего полоумного соседа в волчью шкуру да в эту дубраву.

– Давно обратился?

Новая мысль – по-другому окрашенная, более деловитая, – прозвучала грубее и ниже. Видимо, заговорил другой волколак.

– Вчера, – ответил я.

– В последнее время новые волки появляются очень редко, ты первый за десятилетие, – сказал голос помягче.

Такая исключительность не радовала. Лучше бы я ничем не отличался от миллионов обычных людей.

– Рассказывай, – приказал второй.

Я прокрутил в мыслях прошлую ночь, а потом – сегодняшний вечер.

– Могло быть хуже. Легко отделался, – прокомментировал неприветливый голос. – Я Борис.

К моему удивлению, изящный светло-рыжеватый волколак кивнул мне. А я-то был уверен, что грубый бас принадлежит чёрному оборотню.

– Максим, – ответил я.

– Тимур, – мягким тенором представился чёрный.

– И его команда, – невольно подумалось мне.

– В каком-то смысле, команда. Только не моя.

Чёрный оборотень кивнул. Когда волколаки склоняли головы, это выглядело странно и забавно, как в цирке, вот только смеяться мне совсем не хотелось.

– Этикет соблюдён, теперь слушай, – начал Борис.

Как странно называть оборотней человеческими именами!

– Ты – волколак, и останешься им, – учительским тоном мысленно выговаривал рыжеватый волк. – Наши превращения не зависят от полнолуний, мы можем обернуться любой ночью и даже днем, достаточно лишь перенервничать, услышать собачий вой, как в твоем случае, или разозлиться…

Да уж, не знаю, где и на кого учился Денис, но он добросовестно грыз гранит своей странной науки.

Воображение рисовало яркие картины: я становлюсь волком в институте, прямо посреди коридора, или ещё хуже – в аудитории. Крики, визг, обмороки…

Я сморгнул, к оборотням полетел мысленный вопрос:

– Это можно контролировать?

– Не торопи, постепенно всё расскажем.