Мадам Арабия

Индус красен, потен и зол, он машет руками, указывая на байк, который весь побит и поцарапан. Хозяин требует ремонта и денег, Азиз трясет кудрявой головой, скалит выбитые зубы и платить не хочет. Во двор тут же высыпает еще десяток соседей-арабов, прибегает смотритель дома индус Кристиан, и начинается общая свалка – с криками «La-la-la-la!»[5 - Нет-нет-нет-нет! (арабск.)], спорами на ломаном английском и руганью на хинди и арабском. У нас появляются верные шансы опоздать на рейс, но ссора заканчивается так же быстро, как и началась.

Все разбегаются по квартирам, а мы с провожатыми садимся в машину и выезжаем из ворот Happy Residency.

Несколько остановок с прощальными объятиями в Пуриме возле нашей школы, забытый Хабибом свитер, из-за которого он поехал обратно домой на байке и нагнал нас по дороге, – и мы паркуемся на подъезде к куполообразному стеклянно-металлическому зданию Даболима, единственного аэропорта в штате, вытаскиваем чемоданы, и плотная толпа идет к табло и входу на посадку. Хуссейна и Хабиба окружают Юсуф, Халим, Муслим, Азиз, Джамал, малышка Ли… Белка держится поближе ко мне, а мне по-прежнему кажется, что все это не всерьез, пока парням не приходит время становиться в очередь на вход, после которой из аэропорта уже не выпускают.

– Беби, поцелуй меня.

Хуссейн пытается обнять, я неловко уворачиваюсь. Мне неудобно перед друзьями, и я расстроена, точнее даже не расстроена, а обижена и рассержена. Как он смеет улететь и оставить меня одну? Я с независимым лицом отступаю в сторону, к металлическим перилам ограждения, где и стою до тех пор, пока Хуссейн с Хабибом, покивав всем, не исчезают в здании.

Мы нестройно плетемся обратно на парковку; я игнорирую полные сочувствия попытки Ли поддержать меня и, замкнувшись в себе, молчу всю дорогу до дома. На подъезде к Калахаре приходит сообщение от Кристиана: «Мне нужны ключи от комнаты Хуссейна». Она напоминает разворошенную нору, когда мы с Саней выносим остатки имущества: кастрюли, специи, одеяла, рис.

Потом я, не произнося ни слова, отдаю Кристиану ключ и поднимаюсь к себе наверх. Мы расставляем вещи по полкам, развешиваем фотографии, кладем посуду в шкаф. Последней крепим к зеркалу общую фотографию – я, Хуссейн, Белка, Хабиб и Абдулла в Мумбае, на фоне Ворот Индии.

– Уехал – как умер. Все забрали, поделили, и словно не было человека, – мрачно иронизирует Саня, когда мы завершаем последнюю ходку, оставляя темную квартиру Хуссейна совершенно пустой.