Птица и Король

Сейчас я встану и пойду к отцу. Моя минутная слабость помешала разговору. Делаю над собой усилие и приоткрываю глаза. Вечерняя заря окрашивает стены мягким оранжевым светом. Окно приоткрыто так, что ветер свободно гуляет по комнате. Красивое лиловое платье висит на ширме.

Никого рядом нет.

Аккуратно сажусь. В глазах начинает темнеть, но я покорно жду, пока пройдёт слабость. На столе – свежий хлеб, мягкий сыр, малина, но слуг, которые это приготовили, не видно. Невольно вспоминаю девушку с яркими глазами и медовым голосом.

Катрина была прекрасна, как свежий сладкий фрукт. Жаль, жизнь её была короткой, как у бабочки.

Слабость отступает. Я спускаю ноги с кровати и шлёпаю в ванную. На ходу заправляю полы халата и туго завязываю пояс. Останавливаюсь напротив каменной чаши. Вливаю в неё холодную воду и жадно лью её себе на лицо. Гоню прочь тягостные мысли. Зря я устроила ту бойню с Белфордом – не подумала, и получилось нехорошо.

Возвращаюсь к себе. Стою и бездумно смотрю на оставленную для меня еду.

Понимаю, что не смогу съесть и кусочка. Выхожу в коридор, чтобы найти отца. Точка в разговоре не поставлена. Иду медленно, потому что в глазах снова темнеет. Покачиваюсь на повороте, как вдруг кто-то резко хватает меня за руку и вжимает в холодную стену. Тихий ядовитый голос произносит возле моего уха:

– Нести твоё тело доставляет мне, несомненно, удовольствие, но давай договоримся, – он чуть отстраняется, его руки крепко держат моё лицо. – Больше никаких обмороков в моём присутствии, Абигейл.

Страх сменяется яростью, когда я понимаю, кого вижу перед собой.

– Уберите руки, – рычу.

– Хочешь показать мне свои зубки?

Он вжимает меня в стену сильнее. Я ощущаю тепло его тела даже сквозь одежду.

– Я хочу, – говорю и чувствую, что начинаю задыхаться от ярости, – чтобы вы немедленно покинули мой дом и перестали угрожать моему отцу!

Он улыбается.

– Как глупо.

Его взгляд блуждает по моему лицу и замирает на губах.

– Я не намерена терпеть ваши действия и далее.

У меня кружится голова. Рядом с нами никого. Только холодный камень и ступеньки. Только сердце стучится в груди всё громче и громче. Только его улыбка и глаза цвета ртути. Только бы не свалиться прямо здесь от нахлынувших сильных эмоций. Всё сильнее кружится голова, но я сжимаю губы зубами. Боль отрезвляет на мгновение.

– Я ещё ничего не сделал, – тихо произносит он, – но это поправимо.

Его губы тёплые, твёрдые и горькие. Я ощущаю знакомый привкус шалфея.