Помагифлексим?

Сам Оскар тут никогда не бывал и поразился тому, как всё-таки многообразна природа вокруг. Например, тут не было ни единого хвойного дерева, а вдалеке виднелись скалы.

Юля стояла и смотрела куда-то. Точнее во что-то. Но Оскар никак не мог понять, что же она там такое увидела. Вампир тихонько подкрался к ней сзади и приобнял за плечи. Девочка не сопротивлялась. Даже наоборот: слегка наклонилась, коснувшись затылком его груди.

– Видишь? – шепнула она, указав куда-то пальцем. – Там что-то не так.

Оскар прищурился. Было ранее утро, виделось плохо, даже с его ночным зрением. Что мог увидеть человек такого необычного, что недоступно глазу вампира?

Наконец спустя несколько минут он понял. Воздух в том месте, что указала Юля, колебался, будто над пламенем костра. Вот только никакого пламени не было.

– И что это такое? – спросил он.

– Если приглядеться, то там вроде бы травка зеленеет. Наверное, я уже с ума схожу от такой закрытой жизни.

– Да нет.

Кажется, я тоже вижу.

Юля с благодарностью посмотрела на Оскара и вдруг прильнула к его губам, встав на носочки. Закончив, она быстро отвернулась, поправляя волосы.

– Прости, это… случайно.

– Всё хорошо, малышка.

Они ещё постояли немного в обнимку, посмотрели на колеблющуюся материю, открывающую им вид бесконечного лета. Они не заметили, как случайный выискивал в снегу что-то блестящее…

И вдруг Юля сказала:

– Обрати меня.

– Чего?

– В вампира обрати, а?

– З-зачем?

– Я сифом хочу быть нормальным.

Раз уж я тут всё равно живу, а будущего у меня никакого как у человека в этом городе нет. Ты это и сам прекрасно понимаешь.

– Но это же безумие! – Он вспомнил Бьянку. – Вот представь, тебе навеки останется двенадцать лет.

– Так это же классно. Сифы не напрягают детей.

– Если ты перестанешь взрослеть, то тогда у тебя будущего точно не будет. Посмотри на меня. Все мои друзья невампиры построили карьеру, обзавелись семьёй, кто-то даже успел состариться и даже умереть.

Я ничего этого не могу. В случае смерти – это, конечно классно. Но вечная жизнь – это ужасно. За сто пятьдесят лет ты успеешь попробовать всё минимум дважды из всего «прикольного» и «крутого», что тебе таким кажется.

– От тебя слышать подростковый сленг всё равно, что от старого деда, – она засмеялась.

– Не переводи всё в шутку. Играть с обращением – опасно. Повзрослей хотя бы.