Легенда о Восставшем

«Интересно, за сколько можно получить гангрену стопы, если ты обездвижен на холоде?»

От собственных мыслей его бросило в дрожь.

«Ну нет, только не сейчас, когда мы впервые нормально разговариваем».

– Да ты замёрз. Давай я вызову такси – это меньшее, что я могу сделать.

– У меня нет наличных.

– О, не переживай, я же наследница Дельты. У меня полно золота.

– Это… неправильно. Должно быть наоборот. Тем более род Крейвенов отнюдь не бедный. Я возмещу. Когда-нибудь.

***

Шершавые стены, крашеные в отвратительный бледно-зелёный оттенок.

Крошечное окошко под самым потолком, да и то забито доской, чтобы не проникал ни единый лучик света. И жёсткая металлическая скамейка, такая тяжёлая, что её почти нереально сдвинуть с места.

Полицейские рассчитывали на то, что Тобиас будет оказывать сопротивление, вопить, драться, ломать и опрокидывать мебель. Но как только парень оказался в фургоне, он расслабился и покорился. Нужно усыпить бдительность полицейских. До ночи.

В камере он был не один.

Напротив него на полу сидел друид в мешковатой одежде. Выглядел он не очень: спутанные дреды, мешки под глазами, красные белки, порванные джинсы и отсутствие левого ботинка явно не делали его краше.

– За что тебя, братиш? – внезапно подал голос незнакомец.

Тобиас промолчал.

– А меня за травку, – с некой гордостью сказал друид.

Тоби усмехнулся, но всё же решил поддержать разговор из вежливости.

– Бегунок? Закладчик?

– Не-а. Я для себя. Для здоровья. Органика – хорошо.

Просто не все это понимают. Пытаюсь просвещать народ. Я уже сто лет этим занимаюсь.

– Чем именно? Выращиванием или просвещением?

– И тем, и другим, – довольно улыбнулся друид. – Так за что тебя, братиш?

– Нападение на принцессу Дельты.

Друид икнул от неожиданности, затем присвистнул и как-то вдруг сник.

– М-да. По сравнению с этим, мои кустики – это просто детский лепет. За что ты её?

– Взбесила, – вздохнул Тобиас.

– Не знаю. Не понимаю. Когда меня что-то бесит, я просто иду курить, и всё сразу проходит.

– Оборотни не курят, – повторил Тобиас старое нравоучение матери, которое она не переставала ему повторять с самого детства.

– Ты оборотень? Не похож, братиш, извиняй. Уж больно ты что-то стрёмный.

– Сочту за комплимент.

Вдруг в коридоре погас свет. Наверняка была уже глубокая ночь, и надзиратель решил пойти вздремнуть, раз уж преступники ведут себя мирно. Тобиас встал со скамейки и подошёл к стене слева.