Завтра будет

Вечером народ сидел в плотном кругу, вдыхая хвойный аромат. Девчонки смеялись, играя с тремя чёрными котятами, а мама кошка дремала возле ёлки. На пушистых ветках поблёскивали фантики и заколки.

– Крайнов, чай будешь? – спросил, присаживаясь рядом с Димкой на корточки и протягивая кружку, над которой клубился пар, Славка Родин.

Он похлопал Димку по плечу.

– Ты это, командуй завтра, если что. Мы всё собрали, готовы выдвигаться. Пора делать отсюда ноги.

Димка кивнул.

Всё это время Вика сидела рядом на полу, прислонившись к Димкиному плечу головой, похоже, дремала, как и пушистый комочек на её коленях.

Славка потрепал котёнка за уши, тот встрепенулся, и Вика тоже подняла голову.

– Что с нами будет завтра? – спросила она, оглядывая аудиторию. Кто-то фальшиво напевал новогоднюю песенку, кто-то изображал бой курантов.

Димка обнял Вику за плечи и прижал к себе. Он улыбнулся и ответил:

– Завтра будет.

Наутро туман исчез.

Глотатели снов

Что я знала о свободе? Ничего.

Набор звуков. В нашем тесном городе не было свободы ни телу, ни мысли, ни душе.

Задетое ногой пустое ведро слишком звонко брякнуло о камень. Я замерла возле дыры в заборе.

– Куда? Ах ты, бесстыжая ты девка, ну-ка вернись! – заорала мать со стороны курятника, но подгнившие доски забора уже сомкнулись за моей спиной, и пыль весело била меня по коленкам, пока я неслась, перепрыгивая через лужи в паутину мощёных улиц.

Сегодня, наконец-то, выдался день без дождя, и я всё-таки рискнула забраться на крышу.

Одну из высоких крыш, выше которой была только колокольня Храма Святого Меча, что возвышалась над городом, как жираф над саванной. ?

Вот где она пряталась всё время, эта свобода. Схватившись за конёк, подталкиваемая снизу Лёнькой, я ловила ртом гуляющий здесь, наверху, неугомонный ветер. Его порывы словно старались спихнуть меня с черепичного ската, но я упорно карабкалась, обдирая голые ноги, пока, наконец, не достигла вершины и не уселась, прислонившись к холодной кирпичной трубе.

От высоты я не могла дышать.

Труба скрыла нас от ветра, и в ушах перестало свистеть. Мы с Лёнькой могли слышать прерывистое дыхание друг друга. Моё было чаще, чем его. Наверное, оттого что он уже не в первый раз сидел здесь, любуясь огнями во мраке.

Сначала я смотрела только вниз, оценивая масштабы своего сумасшествия. Надо же было думать, что спускаться ещё труднее. Хотя можно было и навсегда остаться здесь двумя весёлыми флюгерами.