Смутные времена. Книга 8

Распушившиеся и раскинувшиеся, они сейчас образовывали вокруг Ангела ореол, который вращался как лопасти у вертолета и свет при этом от Ангела, буквально лился радужный, сквозь наступивший полумрак.

– Здравствуй, тезка,– прохрипел Михаил, скрипя зубами и выдавил из себя на губы улыбку. Вернее гримасу боли, полагая, что улыбнулся самым любезным образом и услышал внутри своей головы коротенькое,– "… ствуй".

– Спасибо хочу сказать тебе,– Михаил опять скривился в улыбке-гримасе,– "И те",– мгновенно пронеслось в ответ.

– Мне за что?– Михаил вцепился в ложе пальцами до судорог и стиснул зубы, перетерпевая боль, которая вдруг нахлынула волной, жаркой и режущей казалось все тело,– "За сбо",– мгновенно пронеслось в голове и перед глазами Михаила все поплыло, опрокидываясь и покрываясь тьмой, той самой из которой он вынырнул полчаса назад. Опять полетели звезды, сворачиваясь вокруг него и угасая навсегда в фиолетовых вспышках. Очнулся он от прикосновения ко лбу прохладной ладони и, открыв глаза, увидел личико Ванюши, сосредоточенное и серьезное.

– Ну как, удовлетворил свое любопытство? Может, продолжим? Еще секунд десять не желаешь ли?– спросил тот сварливым голосом.

– Это я так себя должен ощущать, если бы Ангела у меня не было?– спросил Михаил, облизывая потрескавшиеся губы. Тело наполнялось легкостью и он с удовольствием потянулся до хруста в суставах.

– Гораздо хуже, Миха. Ангел-то твой хоть я его и отвлек, но все же процентов на 90-а продолжал свои функции основные выполнять – Хранить.

– На 90-то? Это десять процентов такие? Бли-и-и-и-н. Да ему не "спасибо", ему нужно на коленях поклоны отбивать непрестанно. Какие мы свиньи неблагодарные, Вань.

– Точно подметил. Абсолютно с тобой согласен. Продолжай самобичевание и вспоминай потом эти слова мудрые, когда правила утренние и вечерние зачитывать станешь. Ты, правда, нерадивый молитвенник, на супругу все свалил. Повезло тебе с Катериной. Несет за двоих и свой крест, и твой. Лентяй и раздолбай. Как она тебя только терпит,– Ванюша вздохнул горестно.

– Ну, понес и с поля, и с Дона,– перебил его Михаил.– Ты мне лучше расскажи, как все остальные себя чувствуют? Швейцарцы тоже здесь?

– Здесь. Вставай, пошли, глянем, как они там в анабиозе, в себя приходят. Толяну – журналюге этому, больше всех досталось.