Смутные времена. Книга 8

Мозги по всему крыльцу разбросал,– влез с пояснениями очевидец.

– Гонишь! Куда исчез?

– Куда? Хрен его знает куда. Как вампир в фильме, на солнце. Испарился. Пыхнул и нету.

– Не свисти. Вампир. Сам ты вампир.

– Где вампир? Я слышал, что им кол надо осиновый в задницу вбить, чтобы не безобразничали.-

Толпа живо обсуждала событие, а бабка, вопить переставшая, скрылась в дверях храма, где упала перед иконой Спасителя и долго о чем-то молилась на коленях. Люди потоптались еще минут десять и разочарованно разошлись, унося новость в разные стороны.

А в Нижнем Новгороде века семнадцатого произошло событие прямо противоположное Санкт-Петербургскому века двадцать первого. В нем на одного человека стало больше, и появился он в центре города. Деревянный храм Рождества Иоанна Предтечи в это время был полон и на паперти было не протолкаться от убогих. Вот среди них и материализовался человек, упав на калеку безногого и рассердив его своим внезапным появлением, до икоты.

– Чей-та?!!– заорал убогий, выползая из-под рухнувшего на него тела.

Упавший на него человек, одетый в немецкое платье, никак не отреагировал, опрокинувшись на спину.

– Лях чтоль?– убогий потряс за ногу лежащего человека и тот застонал, подавая признаки жизни.

– Аль пьян?– нищий подполз поближе к лежащему и потряс его за плечо.

– Тута не можно так-то. Ноне враз приберут и в поруб сведут,– посочувствовал он находящемуся в беспамятстве и тот, открыв глаза, взглянул на него мутным взглядом.

– Ты кто?– прошептал человек, вполне членораздельно и убогий, обрадовавшись, что он трезв и жив, зачастил:

– Я-то? Я Пронька. Меня тут всяка собака знат. Сызмальства христарадничаю. А ты ктось?

– Где я?– проигнорировал человек его вопрос.

– В Нижнем, знамо дело. Ты, мил человек, не в падучей ли?

– Что за Нижний?– человек опять проигнорировал вопрос нищего.

– Вестимо какой. Новагород.

– А год здесь какой?– человек сел и удивленно огляделся по сторонам. Одет он был в коротенький кафтан из кожи черного цвета и порты темно-синего сукна.

– Эвон как тебя, отец родной,– сокрушенно замотал головой лохматой и сроду не чесанной Пронька.– На дворе нонче год 7119-ый от сотворения Адама.

– А день какой?-Силиверстович совершенно пришел в себя и оглядывался по сторонам, пытаясь вспомнить сколько лет разницы между годом от сотворения прародителя и Рождеством Христовым.

– А сие мне неведомо.