Досчитай до тридцати восьми

Поэтому едва Джину заговорил о совместном праздновании русского Нового года, как почувствовал, что у Риты испортилось настроение. Она пояснила, что этот праздник в России почитается за семейное торжество, и ее отсутствие на нем невозможно, впрочем, точно так же, как и присутствие кого-то, для родителей постороннего. Вспомнив, как он несколько дней назад приглашал девочку на домашний вечер по случаю рождества, что каждый год устраивался тетей, Джину нашел этому подтверждение. Тогда он имел неосторожность при матери Риты упомянуть повод.

Женщина, пребывая в уверенности, что гость не разберет ее слов, запальчиво произнесла:

– Рита, переведи, что у нас в стране не принято отмечать религиозные праздники, еще и протестантские! А впрочем, не переводи, не надо… И не ходи, понятно?

Но Рита все же пришла. Дождавшись момента, когда родные уснут, она незаметно выскользнула из дома и прошла весь путь по ночному Петербургу пешком.

От воспоминаний его отвлек голос тети.

– Наш Джину ведь доволен?

Женщина обняла племянника за плечи и поцеловала в макушку.

У Джину тут же заныло сердце – так часто делала мать. И тетя, словно прочтя его мысли, мягко подтолкнула мальчика в спину.

– Иди. В комнате тебя ждет письмо.

Перечитав несколько раз послание, Джину в задумчивости откинулся на подушку. Он всегда был рад маминым звонкам, но по-настоящему долгожданными были письма. Казалось, все то, что ее душа не решалась выразить напрямую, теснилось в строках и, не вместившись в бумажных границах, прорывалось лавой наружу.

Наконец сквозь мелкий убористый почерк Джину открывал для себя всю истинную широту материнской любви. Мальчик все чаще думал о доме, однако как бы наперекор этим мыслям перед ним возникал образ Риты.

Отложив письмо в сторону, он достал из ящика картонный пакет и задумался о недавно обнаруженных в себе ростках сентиментальности. Аккуратно высыпав на кровать фотографии, Джину невольно стал вспоминать, как просматривал их накануне с Ритой. Он наблюдал украдкой за тем, как она сосредоточенно вглядывалась в снимки, затем лицо ее расплывалось в открытой улыбке.

– Каким ты был смешным! А сколько здесь тебе лет?

– Это Наму, младший брат.

– Наму?

Рита удивленно округлила глаза.

– Имя твоего брата— дерево?!

Джину рассмеялся.

– Нет, дерево нет. Его имя Уджин. А это…

Он запнулся и задумался, подбирая подходящее русское слово. Затем, потратив какое-то время на поиск в словаре, пояснил:

– Это прозвище.