Дневник бороздящей ад

Прижав этот ворох перешитых листьев к груди, я почувствовала себя совершенно спокойной, совершенно живой, но при этом – страшно одинокой. Только мятая бумага сейчас хранила все мои тайны, все мои глупые секреты. Мертвая тетрадка в клетку знала больше, чем весь мир.

Она хранила в себе записи больной девушки, попавшей в непростую ситуацию, в застывшее между жизнью и смертью положение, в просто ужасный водоворот событий.

Я не подходила к окну уже несколько дней, хотя знала, что это можно делать.

Меня было некому видеть. Впрочем, некому было и думать обо мне. И никто бы меня уже не смог заметить.

В ответ могу напомнить себе, что смотреть там тоже решительно не на кого. Ничего интересного в пустых улицах я не вижу, как не вижу ничего интересного и в тех, кто временами бродит по ним, но не это самое плохое…

Ужаснее всего то, что я не знаю, почему я осталась такой, и какая у всех этих… «людей» будет реакция на мою не самую здоровую персону.

– Тридцать килограммов… – неожиданно для самой себя завела я свою обреченную шарманку, и вихрем фраз из меня вылилось отчаяние, превращаясь в непонятные слова и едкий кашель. – Что же я делать буду… Что же… – склонив голову, прижав к себе несчастный дневник, я чувствовала себя полным ничтожеством, но при этом ощущение защищенности не покидало меня.

– Что мне с этим всем делать? – новый вопрос покинул мое горло, и я захлебнулась хриплым кашлем, что раздирал мое горло ножом.

Пора решаться, конечно же. Жить или гнить здесь дальше, как та дрянь в холодильнике. И могу поспорить, что существовать – все же лучший вариант.

Нож удачно лег прямо на дно рюкзака. Кухонный, острый, блестящий.

Он бесполезен! Им только вены резать… Себе. От безысходности… Как же я к этому в последнее время близка…

Хватит!

На нож сверху упали и навалились банки с кукурузой, моими любимыми ананасами, зеленым горошком и белой фасолью.

Еще выше легла одежда. Новым слоем пошел фотоальбом, потом – тетрадь, разлучиться с которой я себе позволить просто не могла. Завершающим штрихом легла аптечка, а на мои плечи навалился совершенно новый груз в виде целого рюкзака, груженого всякой снедью и вещами.

«Новый виток событий шестого мая начнет свой ход. У меня нет имени. У меня нет совершенно ничего, кроме того, что я не могу открыть… Глупая ситуация.