Я попала в тело принцессы фениксов!

Мине всего двадцать пять, она молодая, с идеально белой кожей, шелковистыми чёрными волосами, прямо как в рекламе шампуня, и зелёными глазами. Такой бы блистать на всяких балах, а не с маленьким ребёнком возиться. Так бы и было, наверное, если бы ей не «посчастливилось» родить сына примерно тогда же, когда королева родила принцессу Аранью и умерла. У Мины было молоко, потому она стала кормилицей и няней принцессы. Теперь меня.

– Если она не способна добраться до меня и забрать еду, значит, она бесполезна, – жёстко говорит король фениксов.

 – Бесполезная принцесса.

Я гляжу на него с таким возмущением, на которое, наверное, никак не может быть способен годовалый непонятливый ребёнок. Будь мужчина умным, понял бы, что с его дочерью что-то не так на протяжении уже нескольких месяцев! Я обиженно соплю и размахиваю детскими ручками, грожу ему кулачками, хотя он, наверное, думает, что я просто дурачусь.

Лиран Кристофер Араэнтерон хмыкает и отставляет тарелку с моим яблочным пюре на столик у своего огромного золотого трона.

Деревянный столик смотрится крайне неуместно на тронном возвышении рядом с императорским седалищем, украшенным рубинами, так что я уверена, что обычно этого столика там нет, и притащили его только для сегодняшнего особо случая, именуемого издевательством над крошкой-принцессой.

– Если злишься на меня, то поднимись ко мне, – усмехается король фениксов, будто бы сообразив, что я действительно зла. Если такие вещи он понимает, то почему не понимает, что мне не под силу подняться так высоко, тем более, голодной? Я же маленькая совсем! Ну, по крайней мере, выгляжу именно так.

Девятнадцатилетняя девушка в теле крохи…

Я обиженно топаю ножкой и, поскользнувшись, падаю на попу. Мои миленькое красное кружевной платьице и панталончики не делают удар менее болезненным, как и алая дорожка ковра под ногами. Будь я действительно ребёнком, умом, а не тельцем, я бы расплакалась.

– Значит, есть ты не хочешь, – заключает бессовестный мужчина, являющийся моим отцом.

Да что с ним вообще такое?! Неужели он детей никогда не видел? Его родители или воспитатели не рассказывали ему о них? Детки слабые, их нельзя заставлять подниматься по лестнице и дразнить едой! Как можно так обращаться с годовалой родной дочерью?! Он же не знает, что в её теле оказалась я!

Охваченная возмущением и обидой я не сразу замечаю, как мои ручки загораются, обрастая белыми пёрышками.