За Стеной

Семья Мики была здесь, и в этот день она потеряла самого близкого и родного её члена.

Похоронить в промёрзшей земле огромного кролика не было возможности, поэтому мужчины соорудили для Роро погребальный костёр. Оставлять его тело просто лежать на улице тоже было нельзя. Велика была вероятность повторного нападения волкособов и других хищников, привлечённых запахом крови.

Приготовления и сами «похороны» заняли весь день. Участие принял каждый житель посёлка – Роро был общим любимцем.

Семьсот сорок восьмой весь день был погружён в свои мысли и почти ни с кем не разговаривал.

Ему было о чём подумать: сестра, которую он всю жизнь считал уродливым монстром, совершенно не соответствовала его ожиданиям. Годами вбивавшаяся в голову идеология рассыпалась под действием фактов и событий, которые обрушились на молодого солдата Цитадели. Теперь уже бывшего. Семьсот сорок восьмой всё ещё мучался сомнениями по поводу своего выбора. Он ведь мог выполнить приказ двадцать третьего и вернуться в Цитадель. Но возможности переиграть ситуацию всё равно уже не было. Да и хотелось ли?

Ещё на юношу навалилось ощущение потери. Это чувство не было связано с разрывом с Цитаделью: зрелище погребального костра Роро, внушало мысль, что он потерял что-то, едва успев найти. Странно, но огромное пугливое животное очень спокойно отреагировало на чужака. Неужели кролик сразу понял, что семьсот сорок восьмой родственник его хозяйки?

Поселковцы уже давно разошлись по домам, на улице стемнело, когда у догорающего огня остались лишь Мика и семьсот сорок восьмой.

– Твоя фамилия Брамс. Я слышала: так тебя называл тот ублюдок на броневике. А имя? Как тебя зовут?

Фамилия, произнесённая голосом Мики, прозвучала непривычно для юноши, но слышать её было гораздо приятнее, чем свой порядковый номер.

– Это наша фамилия, – он посмотрел на Мику, приоткрывшую рот, чтобы возразить. – И твоя тоже.

Семьсот сорок восьмой продолжил не сразу. Он будто припоминал что-то очень болезненное, то, что не хотелось ворошить в памяти.

– Мать успела дать мне имя до того, как её забрали. Эммануил, – сдавленный смех был больше похож на всхлип. – Ты, наверное, заметила, что в Цитадели любят давать такие вычурные имена. Да… Только этим именем меня почти никто не называл: лишь пара друзей в школьные годы и потом изредка, когда оставались наедине, тренер по рукопашному бою в армии, чтобы я сам не забыл, кто я. Рос в приюте. Таких, как я, растили, чтобы получить послушных рабов.