Жулики. Книга 3

"Вот она власть, которая развращает",– подумал Мишка, с раздражением активируя "Завесу" себе и Тихону, который не понял, чего это тот вдруг хлопнул его ладонью о ладонь и уже собиравшийся, опустив голову, сдаться властям. Серега, начавший диалог и уже тоже в "Завесе", выехал на пару метров вперед и заорал на стоящую троицу местных "ментов" с такой яростью, что даже лошади под ними шарахнулись от неожиданности и завертелись:

– Ты кто такой, мать твою, чтобы от имени испанской короны тут подписываться? Документ предъяви, козлина,– Серега забыл, что нужно говорить медленно и тогда сурдо-переводчик переведет почти синхронно, но на такие эмоции этот артефакт рассчитан не был и поэтому запоздало озвучил Серегину реплику следом, на испанском, но достаточно громко и очевидно буквально слово в слово.

Судя по реакции "таракана" и его спутников на нее. Они-то услышали сначала реплику на непонятном языке, а потом на испанском. "Таракан" выпучил глаза, его продубленная степными ветрами и пропеченная до костей солнцем шкура, побагровела от негодования.

– Ты, мерзкий койот,– заревел он в ответ.– Вот мой документ,– потряс дробовиком.– Слезай, негодяй, с лошади, пока я не разрядил в тебя ствол,– и тоже клацнул курком. Да еще и прицелился, прижавшись к прикладу багровой щекой, как будто с пяти метров мог промахнуться. Усы его при этом торчали воинственно в стороны, напоминая таракана еще больше. Сереге даже смешно стало.

– Таракан, таракан,– зашелся в смехе Серега и Мишка, взглянув на шерифа, тоже захохотал, не удержавшись. Уж больно комично выглядел "таракан" с ружьецом. Помощники шерифа недоуменно переглянулись, не понимая причины веселья. А Серега продолжал хохотать, тыкая пальцем в их начальника.

– Таракан,– и те уставились на свое начальство, тоже недоумевающее и оторвавшее щеку от приклада. Усы топорщились, и в широкополой шляпе он в этот момент стал особенно похож на домашнее насекомое, известное любому человеку на всех земных широтах. Помощники прыснули невольно, не удержавшись и заражаясь хохотом Сереги, тоже заржали, весело давясь, в две луженые, молодые глотки.