Жулики. Книга 2

– Мишка укоризненно покачал головой.– И вы туда же? Не хотим, значит, по-хорошему? Неужели и вам нужно ручонки поотрезать, чтобы до вас дошло, что ко мне их протягивать нельзя?

– Аслан, прикрутите – это чмо говорливое, к стулу и сверните шею. Нет – шею я сам ему сверну. Взять,– распорядился «Баритон».

И все пятеро присутствующих кинулись к Мишке. Схватили и попытались потащить. Только руки, почему-то самую малость до одежды жертвы недотягивались и соскальзывали.

Натужно сопя и мешая друг другу, пятерка недотеписто топталась у спокойно стоящего Мишки, пробуя столкнуть и даже сбить с ног.

Мишка смотрел на пыхтящих «соратников», следя только за тем, чтобы кто-нибудь из пятерки не сунулся к лицу.

– Ох, и достали вы меня, слов просто нет как,– наконец надоело Мишке стоять памятником. И пятью резкими движениями раскидав пятерку по углам комнаты, он пошел к «Баритону».

– Ты что русского языка не понимаешь? Вслед за своими полудурочными подельниками, опущенными поспешаешь?– Мишка чиркнул «Перфом» по столу, разваливая его на две аккуратные, но не равные половины.

Стол сложился вовнутрь, отклячив вычурные ножки. Бледный, как полотно «Баритон», трясущимися руками тащил откуда-то сзади увесистый ствол. Явно не отечественного производства. Мишка видел такой в фильмах у америкосовских копов:– «Берета вроде», – подумал он.

– Где это ты его только прятал все это время?– удивился он, увидев импортное орудие убийства, в трясущейся руке.– Что тоже без ручонки решил остаться? Тогда стреляй,– «Баритон» давнул на курок, а Мишка махнул «Перфом».

Выстрел и визг прозвучали практически одновременно, и что получилось громче, трудно было сказать. Визг все же был убедительней, да и продолжительнее.

«Баритон», упал на пол, покатился, сбивая стулья и пачкая пол, хлещущей из отрезанной кисти кровью.

Визг сменился воем: – «БОЛЯ-Я-Я-Н-О-О-О-О-У-У-УУУУУУУУ».– пятерка бойцов пришедшая в себя после падений, уже стоящая на ногах, с ужасом смотрела на катающегося по полу, а с еще большим ужасом на валяющуюся на полу кисть, со сжатым в ней пистолетом.

– Ну что, ребята, у кого-то есть желание повторить подвиг начальничка своего?– Мишка повернулся к кавказцу.

– Ты там, Аслан, как меня назвал? Бараном? Ишаком? Извиниться не хочешь, джигит? Громче говори, я из-за воя не слышу тебя.

– Извини, брат,– Аслан, опасливо озираясь, попытался переместиться ближе к входной двери, распахнутой настежь.