Волчица для императора чудовищ

Скинув сапоги и забравшись на кровать с ногами, я спросила:

– Ты знаешь какие-нибудь сказки?

– Сказки? – переспросила Арлана, присев на кровать и прислонившись спиной к дубовому столбику. – Ты любишь сказки?

– Мне нравится их слушать, – призналась я. – Они позволяют увидеть этот мир с другой стороны, узнать о прекрасном, о чём-то, что лежит за пределами деревенской жизни… Но брат мне их почти не рассказывал, так как просто не знал. А те, что я слышала от соседских женщин, мне уже наскучили. Так ты можешь рассказать мне какую-нибудь сказку?

Возможно, я была слишком откровенной, но… эта девочка – первая за долгие годы, кто мог бы поведать мне что-то по-настоящему интересное.

– Есть одна, – неуверенно начала Арлана, – которую я очень люблю. Мне её мама рассказывала. Правда, возможно, ты её знаешь. У нас её все знают.

Я усмехнулась.

– Если её все знают у вас, то, значит, у нас её не знает никто, – пояснила девчонке свою насмешку. – Наш народ ненавидит чернокнижников.

– Но ты нет, – полувопросительно сказала Арлана.

– Я предпочитаю ненавидеть тех, кто поближе, – перед глазами пронеслись события трёхмесячной давности, когда белые маги, служившие короне, утверждали, что действовали в интересах Конрефии. Магически преобразовывая и убивая её граждан! – Рассказывай свою сказку.

– Хорошо, – девчонка кивнула, а я, подперев голову руками, приготовилась слушать.

– Пятого круга аристократии?

Девчонка посмотрела на меня, как на ненормальную, потом поджала губы, сообразив, что мне может быть многое непонятно, и пояснила:

– Население империи Талера, как и любой страны, делится на аристократию и простолюдинов. Однако и аристократы не равны друг другу: существует пять кругов. Первый – самый знатный и влиятельный, к нему относится и императорская семья, пятый – наименее значимый, хотя и благородный.

Если у них аристократы делятся на значимых и не значимых, то о простом народе, наверное, и говорить нечего, потому я просто кивнула, мол, продолжай.

– Старшая дочь выросла красавицей, средняя умницей, а младшая взяла и того, и другого понемножку. Однако не было у них братьев, и, когда девочкам исполнилось девятнадцать, стали родители искать им мужей.