Смутные времена. Книга 3

В самом высоком месте метров шесть всего,– отмахнулся от его возражений Михаил.– Потерпишь.

– Потерпи уж, Сергей Лексеич, душевно просим,– Силиверстович с удовольствием рассматривал обескураженное лицо внука.

– А вы напрасно, Силиверстович, ерничаете по поводу "потерпи", вам тоже "потерпеть" завтра придется вместе со всеми. С живых не слезу, пока в воздухе не повиснете,– перевел взгляд с внука на деда Михаил.

– Тебе бы, сынок, фельдфебелем в царской армии служить,– проворчал Петр Павлович, не ожидавший от сына подобного рвения и требовательности.

– Тяжело в учении – легко в бою, как Суворов завещал. Фельдфебель из меня тот еще был бы, три шкуры спускать не умею, но одну завтра точно с вас со всех сдеру,– потер руки Михаил.– Готовьтесь.

– Ну, вот что за манера запугивать заранее?– простонал буквально Сергей с такой тоской, что все застолье не выдержав, расхохоталось.

– Это он мундир эсэсовца поносил и стал таким выпендристым,– горестно вздохнул Сергей.– А каким парнем был раньше. Пошлешь подальше и идет себе…

– Ты меня? Что-то не припоминаю я такого,– Михаил давился смехом, рассматривая обескураженную физиономию друга.

– Во-о-о-от! Даже не помнит. Такой был лапушка, хоть и Жуком почему-то все звали. Наверное имели в виду безобидность. Копошился потихоньку в своем агентстве магическом. Разводил лохов доверчивых на бабло и нам работенку подбрасывал. Весело было. Есть что вспомнить. Нет, полез в это болото поганское. Знал бы, что так выйдет, никогда бы в Федоровку не повез тогда.

Эх, знать бы, где упасть… Носимся вот теперь по временам этим, как в одно место ужаленные. У меня уже все в мозгах перепуталось. Сны опять же снятся совершенно безобразные. Вот вчера, например, то есть сегодня ночью. Вижу, будто бы я в мундире 1812-го года французском, ползу через минное поле где-то в средней полосе России, а пули с ядрами так и свистят. Глядь, а впереди конница на меня скачет татарская с этими, как их? С бунчуками. Саблями машут и орут,– "Гитлер капут",– Проснулся, весь мокрый от пота. Никогда так страшно не было.

– Это у тебя от нервного переутомления,– поставил диагноз Михаил.– Остаешься здесь, обойдемся без тебя, уговорил.

– Что-о-о? Кто уговаривал? Какое истощение?

– А что тогда? Если сны стали кошмарные сниться?

– Это от того, что я запутался во временах этих. Бывает, что проснусь, лежу и думаю,– "А где это я сейчас нахожусь?"

– Ну, а почему у тебя татары "Гитлер Капут" орут? Нет – это явно психика больна.