Пена 1

А кому, как ты думаешь, эта старая ведьма уволокла винтовку с автоматом? И поверь мне, Отто, эти Хиви ничем не лучше. Отвернись только. Немец должен в России спать с одним глазом открытым. И все равно в результате нагадят на голову. Хиви. Пока я стою рядом с этим Хиви с пистолетом у его виска – он воюет. Отвернусь, и он убежит. Застрелит и убежит в свой лес. В Сибирь. У них, Отто, есть куда убегать. В огромную эту Сибирь. Там всегда можно спрятаться хоть от всего мира.

Сейчас, лежа на русском поле, Отто вспомнил этот разговор, и ему стало неуютно под палящими лучами солнца. Приложившись к фляге, Киттель смочил пересохшие губы теплой водой и с тоской вспомнил ледяные струи лесного ручья, в который он с удовольствием сейчас бы нырнул с головой.

Глава 4

Фоккер появившийся прямо перед медленно ползущим эшелоном не успел, как следует напугать паровозную бригаду, мелькнув с воем над эшелоном, и старший машинист выматерившись, отвел душу, выглянув в окно и проследив за ним взглядом.

– Сука, видит же что санитарный, ублюдок. И все равно поливает, подонок. Чтоб ты сдох, сволочь фашистская,– пожелал он немецкому летчику, зло сплюнув, а когда увидел, что ему вслед устремились советские машины, погрозил кулаком и проорал:

– Врежьте ему, гниде, как следует, мужики,– "мужики" не подвели и "врезали как следует", так что задымивший фоккер, завертелся над лесом и, сделав свечку, заваливаясь на левое крыло, вышвырнул из своей утробы летчика, повисшего под куполом парашюта, а машина им брошенная, повинуясь аэродинамике непредсказуемой, понеслась над верхушками деревьев, потянув за собой дымный след и возвращаясь в сторону санитарного эшелона.

Бригада паровозная ничего не успела сделать, сгорев мгновенно в этом столкновении, сопроводившимся несколькими взрывами, опрокинувшими паровоз и следующие за ним пару вагонов, также сошедшими с рельс.