Авантюристы. Книга 6

Пшел вон,– услыхав, что его отпускают на свободу, Гитлер не поверил собственным ушам и затряс головой, приводя в порядок мысли и слух.

– Что трясешь башкой, как осел в стойле? Проваливай, пока мы не передумали, обмылок,– рявкнул на него Сергей и Адольф поняв, что не ослышался, вскочил так резво, что опрокинул табурет и кинулся его поднимать, зацепившись за полное ведро с водой. Опрокинув и его, он ушиб при этом ногу, скривившись от боли, но перетерпел и бросился поднимать теперь уже и ведро, покатившееся по полу.

– Ты что тут в футбол ведрами решил на прощанье поиграть, свинья? Пошел вон отсюда, футболист,– остановил его Михаил.

– До свидания, господа. Спасибо,– проблеял Адольф и кинулся к дверям камеры. Схватившись за дверную ручку он принялся рвать ее на себя, пытаясь открыть путь к свободе, такой желанной. Дверь открываться не пожелала, выдержав бешеный натиск, рвущегося на волю Гитлера и он повернувшись к жандармам, развел беспомощно руки в стороны:

– Заперто.

– Идиот. В обратную сторону дверь открывается,– Гитлер сконфуженно перекосил потрепанное лицо и толкнув дверь, прошептал: – Извините, господа, я волнуюсь,– шагнул в коридор и помчался прыжками прочь. А вот это он сделал зря. По полицейским участкам Австрии нельзя так резко перемещаться, если не хочешь, чтобы у всех присутствующих служивых сработал условный рефлекс – «догнать и обезвредить».

– Мудак, сейчас его на выходе перехватят, накидают по мордам и дежурный заставит сожрать рисунок скабрезный, пока мы дойдем,– предсказал ближайшее будущее Гитлера Сергей.

– Ему это только на пользу пойдет, не завтракал еще сегодня наверняка,– согласился с ним Михаил.

Глава 5

Сожрать свой рисунок Адольф не успел. Жевал не энергично, имитируя процесс и радостно заблестел рыбьими глазами, увидев жандармов.

– Господа, подтвердите, что я не убегал, а спешил. Мне не верят. Вы ведь меня отпустили. Подтвердите, господа,– воззвал он к ним, вытягивая шею.

– Да. Пусть проваливает,– кивнул Михаил и двое дюжих полицая, с разочарованными выражениями на одинаково квадратных лицах, прекратили выкручивать руки Гитлеру, а третий – дежурный, отшвырнул недоеденный Адольфом клок бумаги.