Чили

Он машинально собрал и разобрал пистолет два раза, перед тем, как опомнился, что не может ни о чем думать, кроме девчонки.

Мысленно выругавшись, он поднялся и поплелся к печке, на которой так и осталось стоять холодное молоко.

Глава 7

Я пролежала в кровати несколько часов, глядя на тихую жизнь, едва заметно проходящую мимо, ступающую солнечными лучами по сочной яркой траве и щербатой шоколадного цвета плитке. Лучики даже каким-то образом извернулись и проникли в комнату, сгущая мой внутренний сумрак, но подойти ближе так и не решились.

Когда позади вдруг раздался щелчок открывающейся двери, я вздрогнула, закрыла глаза и затаила дыхание. Послышались шаги, потом стук подноса, и Киран замер. Я не видела, но чувствовала каждое его движение, будто комнату затянули невидимые нити натянутыми нервами. Киран смотрел на меня, я чувствовала его взгляд и тлела под ним, как спичка. Пальцы судорожно цеплялись за простыни, в груди разрастался ком липкого страха.

Когда он хлопнул дверью, думала – ушел, но тут же услышала быстрые шаги в мою сторону.

Следом прогнулся матрас, а я взвилась пружиной и угодила в его сильные руки. Он быстро скрутил меня, заглушая агонию, позволяя лишь всхлипывать и дрожать, и прижал к себе спиной, укладываясь со мной на кровать.

Ни слова не произнес. Обуздал мою дрожь, зарылся лицом в макушку и замер, согревая. Скользнул пальцами между моими и сжал. И мы оба замерли вместе со всем миром. Солнце перевалило на другую сторону, и стало мрачно и спокойно.

Киран не пытался пойти дальше, потому что идти нам было некуда. Мы почти ничего не успели создать, и то немногое разнесло подчистую, а прошедшие сутки позволили убедиться в этом. Осталась какая-то тонкая нить, и я едва не разорвала ее к чертям сегодня утром. И теперь он снова оказался рядом, как незнакомец, проходящий мимо.

Только что-то сорвало натянутые струны внутри, и по щекам потекли слезы. Я вцепилась в его запястье свободной рукой, вжалась в него, позволяя себе эту иллюзию… Не было легко, только больно от того, сколько всего на самом деле хотелось! Я хотела его! А сама чуть не убила… При этой мысли дрожь вернулась, но он только сжал сильнее.

Все происходящее было хрупким и непонятным, но таким нужным, что стало страшно сказать хоть слово, и понять, что оно разнесло последнюю пылинку моей глупой надежды.

Вскоре Киран задышал глубже и медленнее, и я с удивлением осознала, что он уснул.