Авантюристы. Книга 3

Оказывается, обсуждали последовательность действий. Сначала опохмелиться, а потом отправиться в разведрейд, или сначала отправиться и уж по дороге совместить приятное, с полезным.

– Там у меня в подвале еще две бочки стоит отменного вина, братцы,– орал полковник-гусар, размахивая обнаженной саблей, будто собирался брать подвал собственный штурмом.

– Видать местный помещик бородинский,– предположил Михаил, обернувшись к Сергею и удивительно то, что был услышан этим помещиком.

– Да, батюшка, местный помещик Давыдов, имею честь им быть,– шутовски поклонился он монахам.

– Кто такие?– вдруг насупился ни с того, ни с сего впадая в бдительность.– Лазутчики французские? Отвечать, когда вас полковник спрашивает.

– Денис Васильевич никак?– удивился Михаил, припомнив, что именно легендарному гусару-партизану принадлежала деревенька Бородино.

– Он самый,– подтвердил едва стоящий на ногах Давыдов.– Не припоминаю, чтобы был вам представлен, когда либо, кем-нибудь. Видать лишку все же вчера хватанули. Что там за дрянь была, корнет?

– Шампанское, мсье,– корнет совсем мальчишка, повис, ухватившись за седло своей лошади и ему явно было нехорошо, по молодости лет, после вчерашнего.

– Штраф, штраф. Какой я тебе мсье?– Давыдов лихо загнул на самом, что ни на есть русском, демонстрируя патриотизм самой высокой пробы.

Михаил, пожалев героя-партизана и мальчишку-корнета щелкнул пальцами, снижая в их крови содержание алкоголя и Давыдов, трезвея на глазах, уставился уже вполне твердым взглядом на него:

– Не припоминаю, батюшка монах.

Напомните сирому, с кем имею честь?– Денис Васильевич, почесал свой знаменитый нос-картошкой, и добавил.– Будьте любезны.

– Денис Васильевич, не сетуйте на провалы в памяти. Вы нас не знаете. И представлены не были. Мы вас знаем, как поэта. А вам знать нас убогих и ни к чему вовсе,– поклонился Михаил Давыдову.

– Вы что же и стихи мои скудные изволили читать?– удивился Давыдов.– Где же?

– В списках Денис Васильевич. Ранние ваши пробы пера.

Но вы еще напишите, мы надеемся, много талантливых строк.

– И что более всего вам понравилось, батюшка, из прочитанного? Пиит я слабосильный и за такового себя не считаю, посему и любопытствую. Кого же и чем потрясти мог мой слабый дар?

– Отчего же слабый? Есть, конечно, безделицы, по просьбе дам писаные в альбомы экспромтом, но вот басня ваша про «Голову и Ноги», весьма недурна. Эзоп нервно курит в сторонке от зависти,– сделал Михаил комплимент поэту-партизану.