Саги огненных птиц

Раньше они жили в Онаскане лишь летом, весной да в осенний месяц, а на зиму уезжали в усадьбу, где праздновали кровавый месяц и Йоль, но за последний год отцу резко стало хуже, и он испытывал боль от нахождения в седле или же от тряски в повозке, даже от мерного покачивания ладьи ему становилось худо. Больше года они жили здесь, в Большом доме в Онаскане, и Ольгиру сейчас, как никогда раньше, захотелось укрыться в усадьбе и больше никогда не казать оттуда носу.

Он стоял посреди залы, думая о своём, как раньше делал отец, но если от отца веяло мудростью и силой, то Ольгир, находясь здесь в качестве конунга, чувствовал себя последним дураком.

Но все его мысли неизменно возвращались к Ингрид. Ни о чём другом он больше не мог и помыслить – она изжила из головы всё остальное. Он желал её всем своим естеством, а потому не хотел никуда отпускать. Её образ стал для него безумным и диким старым богом, которому он разве что не молился. Ни одна женщина не могла утолить его жажды, и ни одна кружка пива не могла отвлечь его от дурных помыслов, ведь вместе с мыслями о ней приходили и думы о проклятии и клятве.

Он лгал ей и себе, будто бы не боялся тех непонятных слов, произнесённых в круге. Чернота и страх охватывали его, лишая сна по ночам. Так кошмарно было ему лишь в те ночи, когда луна неумолимо близилась к своей полноте. Ольгир качался взад-вперёд, баюкая свою ярость.

Ох, как же он был слаб!

Неужели проклятие принцессы троллей уже принялось лишать его жизненных сил?

Ольгир вздрогнул, услышав почти беззвучные шаги за своей спиной.

Он обернулся, вперив тяжёлый взгляд в вошедшего, но то был всего лишь аколут.

– А, это ты, Ситка. – Ольгир облегчённо выдохнул. – Здравствуй и проходи.

Ситрик замешкался. Он явно не понимал, как подобает вести себя с конунгом. Ольгир коротко фыркнул, будто бы смеясь.

– Да полно тебе, иди сюда. Не стесняйся. – Едва наречённый конунг тепло посмотрел на давнего друга.

Ситрик приблизился, сгорбленный, и Ольгир привычно хлопнул друга по спине, чтобы тот перестал сутулиться.

Вместе они уселись за стол, и Ольгир тут же опустил голову в ладони.

– Я совершенно не знаю, что мне делать. – Он с надеждой посмотрел на Ситрика.

Тот открыл было рот, но Ольгир тут же перебил его:

– Но если ты предложишь мне обратиться к богу и помолиться, я сочту это отличной шуткой.

Ситрик зарделся.

– Я не то хотел сказать.

– А что хотел?

Ситрик молчал, думал.