Саги огненных птиц

Голова её кружилась, но ясная мысль не давала ей вновь вспенить море ярости. Она точно знала, что клятва крови, произнесённая на священном месте и связавшая их с Ольгиром, однажды спасёт её и погубит его.

– Видят боги, я стану твоей смертью, сын конунга, – упрямо прошептала Ингрид, и лицо её замерло. Ни один мускул не дрогнул, точно черты сковало льдом. – Ты умрёшь, ведь ты уже нарушил свою клятву. А будет нужно, я и всех детей твоих, всех потомков прокляну. И сама, как жена рода твоего, буду проклята.

Она отбросила со лба спутанные волосы и, выудив из сундука гребешок, принялась их расчёсывать. Голова её была пуста.

Арн Креститель умер ночью, так что переполох настиг Ольгира с самого утра. Как бы ни хотелось ему запереться в своих покоях с добрым ведёрком отменного мёда, он нашёл в себе силы выйти к людям.

Он думал, что порадуется смерти отца, но на самом деле не испытал ничего.

На следующий день Крестителя положили в землю, как семя, которое никогда боле не даст побегов, и на земле этой поставили раскрашенный камень, хваливший его и вымаливающий у Бога всепрощение, будто тысячи слов, разлетевшихся по миру, было мало.

На тризне ели мясо быка, кланяясь ему, как мясу самого Крестителя. Ольгир смотрел на мужей, пришедших сюда с богато наряженными женами и дочерями, и во взгляде его сквозило недоверие. Он понимал, насколько был слаб в чужих глазах, насколько отличался от Лейва. Он пил много мёда, чтобы хоть кроху забыться, но никак не мог захмелеть.

Конунг Арн Креститель умер. Теперь Ольгир новый конунг. Скоро во всеуслышание объявят то на тинге.

Ольгира любили многие дружинники, ведь он им был ровня – словно молодой дренг, он сам добывал себе славу и богатства. Прежде был ровня. Теперь он стал выше любого из хольдов. Теперь он – будущий конунг.

Несмотря на знатность свою, Ольгир прежде и не думал становиться хранителем народа. Он служил в хирде ярла Агни наравне с прочими славными сыновьями Онаскана, сражался в битвах, коих при Арне Крестителе было не так много – тот не лез в войны, что окружали конунга Анунда пчелиным роем, но стращал мечом своим лезущую из лесов, как отчаянное зверьё, сумь.

Как ты посмел так глупо сгинуть, Лейв?

Прежде конунга выбирали ярлы, старейшины, бонды и его сотрапезники. Но не угодили Арну старые порядки.