Саги огненных птиц

– Только посмотри, как льёт! – восторженно произнесла Ингрид и жестом подозвала отца.

Хаук отложил кантеле и подошёл к дочери, прислонившись к дверному проёму. За частоколом, казалось, не было ничего – всё скрыла сплошная стена остервенелого дождя. Земля во дворе тут же взбугрилась, вспенилась и скоро разошлась лужами. Косой росчерк молнии разделил небо на две равные половины – на этот раз гроза ударила рядом с Онасканом или над заливом. Они смотрели, заворожённые, на то, как разбегались по небу яркие всполохи, а оно всё темнело и темнело.

– Интересно, будет лить всю ночь? – Хаук почесал бороду, ушёл в дом и вернулся с кружками пахучего травяного отвара.

– Нет. Скоро закончится, – уверенно произнесла Ингрид.

Она отказалась от отвара и продолжила вырезать. С одной сторонки у брусочка уже появилось человеческое лицо с широкой страшной улыбкой, а с другой лишь прорезался облик зверя, не то волчий, не то змеиный. Ингрид хотела было добавить звериному оскалу мелких зубов, да мастерства не хватало.

– Что же это такое ты вырезаешь? – Хаук заинтересованно склонился над плечом дочери, и Ингрид охотно показала ему резьбу, покрутив разными сторонами. – Это надо ж! Перевёртыша придумала.

На губах Ингрид показалась едва заметная улыбка.

– Вот дед твой вырезал узоры на этой двери. – Хаук коснулся шершавой рукой резьбы на дереве, погладил ласково изображённого на ней змея, как домашнего кота. – Я же так и не смог научиться, но, видимо, не стоило мне грустить об этом, так как его талант достался тебе.

Он отпил из кружки, обжёгся и отставил пока отвар.

– Ты смотришь на мир его глазами. Ясными и бесстрастными. А потому подмечаешь в нём каждую мелочь.

Ингрид кинула быстрый взгляд на отца. Хаука на краткий миг бросило из жара в холод от её взора, и он закивал, довольный.

– Да-да! Этими самыми глазами. Точно как у твоего деда! – Он снова кивнул. – Взгляд у него был такой же: грозный, холодный, гордый. Но в то же время мудрый.

Ингрид опустила ресницы.

– Скажи-ка, дочь, что ты не пошла за Ольгира? Он не обманывал, будто осыплет тебя серебром и золотом. Скажи, увидела в нём что-то недоброе?

Ингрид вздохнула и отложила нож. Она совершенно не понимала, как рассказать отцу о том, что произошло на переправе. Ей было стыдно и страшно, будто в том была её вина.