Ареи Певерелл

Он уже давно затопил меня и продолжает топить, когда этот человек находится рядом.

Боль…

Боль от собственного существования, слабости, неуверенности.

– Нии-сама?! – голос дрогнул, с глаз прокатились слезы. Неудержимые, полные страха, боли и отчаяния. Никогда не позволяла себе такую слабость, а сейчас, что же изменилось сейчас? Сейчас я хочу заснуть. Настолько долго, насколько это возможно. Может быть, тогда моя боль утихнет. И я уже сама не понимаю, как моё сознание поглощает тьма, а я все слабее слышу голос любимого.

Глава 2

Что-то резко выдернуло ее из вязкой, муторной дымки сна. Разлепить тяжёлые, будто налитые свинцом веки стало почти невыполнимой задачей. Впрочем, это оказалось благом: ударивший по глазам свет резко ослепил и вынудил снова зажмуриться. Заставив себя несколько раз медленно моргнуть, молодая девушка всё-таки смогла немного разглядеть окружающую обстановку. Она полулежала на узкой кровати, опираясь спиной на что-то твёрдое. Взгляд выхватывал почерневшее от времени дерево стен и потолка, а чуть в отдалении – кривоватый грубо сколоченный стул.

Судя по немалому слою грязи, этот дом мог похвастаться богатой историей вкупе с давним отсутствием заботливой руки и явной нехваткой денег.

Время от времени пробегающий по пылающей жаром коже ветерок позволял предположить, что открыто окно. Девушка жадно вдыхала свежий прохладный воздух, безуспешно пытаясь сглотнуть или издать хотя бы какой-то звук, но ссохшееся горло не давало ни шанса на успех.

Внезапно послышались медленные шаркающие шаги, и кособокая дверь, скрипнув, пропустила подслеповато щурившегося согбенного старика, с трудом передвигающего непослушные ноги. Его лицо изуродовала та самая неприятная дряхлость, что заставляла сухонькие, обтянутые желейной морщинистой кожей руки мелко трястись и придавала ветхому неухоженному телу мерзкий резкий запах, свойственный людям на закате жизни. Подойдя к блондинке, дед внимательно всмотрелся в его лицо, наткнувшись на немного удивлённый выжидающий взгляд.

Некогда ясные, имевшие, наверное, благородный голубой или пронзительный серый цвет, а сейчас – мутные и желтоватые на белках глаза широко раскрылись, сверкнув из-под тяжёлых морщинистых век:

– Очнулась никак! – старик тряхнул жиденькими волосами, едва прикрывающими сальными седыми прядями пятнистую лысину. Отвернувшись, он, причитая, быстро проковылял куда-то к изголовью кровати. – Сейчас-сейчас-сейчас….