233 года: Агапэ

Эта девушка не относилась к тем дамам, которые изводят почтенных мужчин своими историями. Она была молчалива, сутуловата, бледна и бедна. Но если говорить обо мне – я испугался, попытался вырвать руку, но девушка никак не разжимала своих костлявых пальцев на моем полном запястье; от настойчивости ночной жрицы я не мог даже найти время сглотнуть пресную слюну; все же первые прикосновения женщины за 6 лет жизни в глубинах пьянства казались мне нежными, мягкими, несмотря на грубость ее крестьянской кожи.

Я перестал сопротивляться. Тогда простодушная девчушка подтолкнула меня за дряблые плечи к двери. Выбираясь из тошнотворного, сырого запаха гнилого заведения на кислую, зимнюю улицу я наблюдал, как белоснежные ресницы безымянной девушки трепетали, сливаясь в единую, гармоничную картину с мраморной глыбой облаков, которая пугающе падала на землю. У неё и у ее матери не было достаточно денег, чтобы купить тёплой одежды на зиму; если бы они и купили хотя бы один плащ или даже тоненькое пальто, то голодали бы несколько недель! Впрочем, я пребывал в тех же обстоятельствах жизни (мы стоили друг друга).

По тому, как девушка крепко держала меня за руку, я мог смело заявить, что был действительно нужен ей, а мне была нужна она, да уличная торговка любовью сама хотела наконец обслужить первого клиента. Девушка понимала свою единственную задачу, за которую она получит пару монет и похвалу от матери – она завела меня в переулок, затем внутрь дома на верхний этаж.

Она подвела меня к узенькой кровати, и ради нас ее мать вышла из дома, оставляя наедине. Незнакомка была такой же холодной и отдаленной, как и нынешний сезон. Но от одних развратных обстоятельств (она полностью обнажилась) мой разум был взбудоражен и полон сомнений. Совокупление, как основополагающая человеческая потребность, за эти года превратилась для меня в пустое место.

– Сколько тебе лет? – спросила она, начиная расстёгивать мою одежду; она привыкла к этой вони с детства и не чувствовала ныне никаких запахов, помимо отчаяния.

– Двадцать семь, – ответил я и она улыбнулась.

Этой ее улыбкой я ощутил весь спектр уродства жизни; глаза у нее словно остекленели перед тем, как она впервые коснулась моих губ поцелуем. Девушка следовала заранее продуманной схеме, волнующей мужской пол. Об этой схеме девушке поведала ее мамаша. Температура моего тела поднялась, а душу и тело свело от опасений.