313 дней: Агапэ

И само присутствие Дилана рядом отдаёт нашим танцем, бессонной тягучей ночью в полицейском участке, известиями о Виктории в доме Зеда, поцелуем.

– За мной будто следит одна женщина, – выдыхаю я, признавая правду и задирая голову вверх, к небу.

Глаза Дилана округляются; повисает пауза, и слышатся перешёптывания леса. Это уже не обычная тревога, это настоящий страх – страх, который все мы ощущаем перед лицом угрозы, несчастья.

– Сколько раз ты видела её? – уточняет он с беспокойством в голосе.

– Всего два.

– Когда впервые?

– В день нашего знакомства.

– Кому ты говорила?

– Алише.

– А полиции? – спросил.

– Не вижу смысла.

– Небезосновательно. Зед? – У Барннетта на секунду мелькнула вольтеровская улыбка.

– Говорила только Алише.

Дилан запускает пальцы в волосы. Сколько я знаю этого странного человека, Дилана Барннетта, он всегда, когда нервничает, поправляет волосы.

– Грейс, просто скажи мне сразу, как она вновь появится, ладно? Особенно если я буду где-то рядом.

 – Вот теперь он изменился в очередной раз; перешёл к заботе и насторожённости.

– Я могу просто пойти в полицию.

– И будет то же самое, что и с Викторией? Следы были обнаружены даже при вскрытии, но всем же плевать. Гораздо проще замять дело, чем расследовать по-настоящему, особенно с таким удобным способом убийства, – Дилан говорит с таким пылом, а его глаза сверкают.

Соглашаюсь с вполне разумным предположением. Вновь в нём радикальная перемена! Опасения настигли Дилана, затмевая отдалённость и чёрствость.

Темные пряди его волос чернеют в ночи?; Дилан впервые переводит взгляд куда-то вверх, за крону дерева позади моей спины, где прячутся птицы в ветвях. Но необходимо признать – в тот вечер я была как Элизабет, танцующая с мистером Дарси. А когда наши руки соприкасались… Дилан должен был почувствовать нечто флюидное. Во время танца он уставился на меня, и кажется, что ему было тяжело меня оттолкнуть.

– После того как ты приехал, всё идёт совершенно не так, как оно должно идти, – высказалась я.

– Прости, что пришёл и испортил твою жизнь, будучи тебе совершенно чужим и малопонятным. – Ощущаю его лихорадочность, даже не прикасаясь к телу Дилана.

– Мне жаль, что ты такой идиот, – неожиданно выпаливаю я.

– Господи, как с тобой сложно. – Дилан обводит глазами пейзаж позади моей спины, держась рукой за шею.

Я знаю, малыш. Чувствую, что-то зреет по отношению к тебе в моей крови, тканях, в самом скелете.