Враг моего отца

А может, дадите мне потом пару мастер-классов по этому искусству? Вы ведь как-то смотрите…

– Это тебе дорого обойдется, – опасно пообещал он, стянул пиджак и бросил на спинку дивана, потом принялся закатывать рукава на рубашке.

– Такой знаменитый коуч? – злость искала выхода, а он, вроде бы, позволял мне злиться. Но только красная лампочка здравого смысла начала сигнализировать – опасно.

– Нет, – посмотрел на меня недовольно исподлобья. – Закрой рот.

– Это почему?

– Люблю тишину…

– Я громко чавкаю, – стянула куртку и бросила ее рядом с его пиджаком.

– Ну хоть молчать будешь, – усмехнулся. – Раздевайся.

Он направился в ванную.

– Что, прости? – повысила голос, снова переходя на «ты».

– Прощаю, – ответил он тем же, – раздевайся – ноги парить будем. Забыла уже?

– Для этого не раздеваются, – подняла я взгляд на вернувшегося мужчину.

– Передо мной раздеваются, не переспрашивая… – он склонил голову набок, усмехаясь.

– Забираешь у людей последнее?

– Да, – присел на корточки, заглядывая с интересом мне в лицо, – честь и трусы.

– Не думаю, что у них есть честь, раз они не переспрашивая снимают перед тобой трусы.

– Тебе виднее.

– Оставь меня хотя бы сегодня в покое, Багратов, – начала выдыхаться от нашего диалога. Сирена уже орала в голове, что надо затыкаться, как он советовал несколько минут назад.

– Так легко сдаешься? – улыбнулся опасно.

– По-твоему, это легко? – моргнула я.

– Сначала попаришь ноги и почавкаешь для меня креветками.

– Что ты хочешь – чтобы я отказалась?

– От креветок?

– От съемок.

– Да, Кристина, – его глаза блеснули опасно в полумраке. На меня будто навалилась и размазала его тяжелая энергия, которую он до сих скрывал за странным диалогом и пикировками, но долго так продолжаться не могло. – Отойди с моей дороги, а я забуду о нашем договоре. Я передумал. Ты бездарная актриса, совершенно не подходишь на роль, которую я тебе дал. Разнесу завтра по кирпичикам к чертям все, что дорого твоему опекуну.

– Нет, – мотнула упрямо головой.

– Тогда раздевайся.

Игры кончились. Багратов злился – желваки рисовали жесткие линии на его лице, взгляд потемнел. Он загнал меня в ловушку. Его правила, его игра.

Я схватилась подрагивающими пальцами за края футболки, но нервы резануло от его издевательского смешка:

– Еще пару часов назад я был уверен, что тебя будет трудно трахнуть.