Твое сердце будет разбито

В его внешности не было приторности и мягкости, скорее дерзость и сила. А еще он казался выше, чем я думала. И крепче. Взрослее.

Незнакомец возвышался надо мной как скала, уставившись в упор тяжелым немигающим взглядом. А я смотрела на него снизу вверх и не знала, что сказать.

– Я спросил – забрать хочешь? – повторил он. Голос глубокий и негромкий. Очень взрослый.

– Не знаю, – растерялась я.

– Раз не знаешь, тогда возьму я, – заявил он и вдруг отобрал у меня коробку. Повернулся и хотел было уйти.

– Стой! – возмутилась я. – Там котенок, отдай!

– Знаю. Или ты думаешь, я собираю коробки? – с иронией спросил парень.

– Кто тебя знает, – нахмурилась я. – Слушай, у тебя ведь пес, зачем тебе котенок?

– А тебе зачем? – вопросом на вопрос ответил он.

– У меня пса нет.

– Невероятный аргумент.

Собака, словно услышав, что мы говорим о ней, очень внимательно на меня посмотрела и гавкнула. Котенок тотчас запищал, а парень заглянул в коробку и криво улыбнулся:

– Обед, спокойно.

– Чей обед? – заподозрила я неладное.

– Его, – кивнул на пса парень. Он издевается, что ли?!

– Так, не поняла. Что ты собираешься делать с котенком? – рассердилась я. Смущения как не бывало – только злость. Когда она на меня накатывала, я из спокойной и порою даже робкой девочки превращалась в фурию, которая не всегда следила за языком.

– На обед пущу, не слышала? Отойди, – велел парень.

Он хотел обойти меня, но я раскинула руки по сторонам.

– Не отойду. Отдай котенка, живодерина, – заупрямилась я.

Он изогнул темную бровь.

– Ты в порядке, детка? Отойди, сказал. Или проблем хочешь?

– Это ты, кажется, проблем хочешь, – понесло меня. – Отдай котенка, он живое существо, не игрушка. Его нужно покормить и согреть.

Парень провел костяшками по губам и вдруг склонился ко мне близко-близко – будто собирался поцеловать. От него едва заметно пахло кофе и свежестью ментола.

– Не боишься?

– Кого? – фыркнула я. – Тебя? Нет.

– А стоит.

– Да ты не такой уж и страшный, чувак, – покровительственно похлопала я его по плечу, понимая, что веду себя нагло.

Мышцы на его руке были стальными, и у меня в голове пронеслось, что такими руками только дрова рубить. Или разрывать на части, как Халк.

Он приподнял бровь со шрамом:

– Правда?

– Кривда.